Конечно было бы лучше, еслибъ Люси не давала воли языку. Еслибъ она просто спорила съ противникомъ политическаго оратора, рѣчь котораго читала съ удовольствіемъ, она можетъ быть промолчала бы, чтобъ не спорить со всей фамиліей Фонъ. Она была любима всѣми ими и даже товарищъ министра не могъ быть къ ней суровъ. Но для бѣдной Люси тутъ было дѣло поважнѣе. Это дѣло такъ близко касалось ея сердца, что она не могла не разсердиться за любимаго человѣка. Она позволила себѣ увлечься и почти была невѣжлива съ лордомъ Фономъ.
-- Милая моя, сказала лэди Фонъ: -- мы ничего не будемъ больше объ этомъ говорить.
Лордъ Фонъ взялъ книгу, лэди Фонъ занялась вязаньемъ. Лидія приняла несчастный видъ, какъ-будто случилось нѣчто очень грустное. Августа сдѣлала брату вопросъ тономъ, ясно показывавшимъ, что по ея мнѣнію съ братомъ ея поступлено дурно и что поэтому онъ имѣетъ право на особенное вниманіе. Люси сидѣла молча и тихо, а потомъ торопливо вышла изъ комнаты. Лидія тотчасъ встала и хотѣла пойти за нею, но мать остановила ее.
-- Лучше оставь ее одну на время, душа моя, сказала лэди Фонъ.
-- Я не зналъ, что мисъ Морисъ особенно интересуется мистеромъ Грейстокомъ, сказалъ лордъ Фонъ.
-- Она знала его съ дѣтства, сказала мать.
Спустя часъ лэди Фонъ пошла наверхъ и нашла Люси, сидящую одну въ такъ-называемой классной комнатѣ. У ней свѣчи не было и она не занималась ничѣмъ съ тѣхъ-поръ, какъ ушла изъ гостиной. Между-тѣмъ семейныя молитвы были прочтены и отсутствіе Люси было необыкновенно и противъ правилъ.
-- Люси, душа моя, зачѣмъ вы здѣсь сидите? спросила лэди Фонъ.
-- Затѣмъ, что я несчастна.
-- Отчего же вы несчастны, Люси?
-- Не знаю. Я предпочла бы, чтобъ не спрашивали меня. Мнѣ кажется, я дурно вела себя внизу.
-- Мой сынъ проститъ васъ сейчасъ, если вы попросите у него извиненія.
-- Но я этого не сдѣлаю. Я могу просить извиненія у васъ, лэди Фонъ, но не у него. Разумѣется, я не имѣла права говорить въ вашей гостиной о рѣчахъ, политикѣ и этомъ принцѣ.
-- Люси, вы удивляете меня.
-- Пусть такъ. Милая лэди Фонъ, не глядите на меня такимъ образомъ. Я знаю, какъ вы добры ко мнѣ. Я знаю, что вы мнѣ позволяете дѣлать и говорить то, чего другія гувернантки не могутъ; но все-таки я гувернантка и знаю, что поступила дурно съ вами.
Тутъ Люси залилась слезами.
Лэди Фонъ, сердце которой былъ не каменное и не желѣзное, тотчасъ смягчилась.
-- Милая моя, вы для меня дороги, какъ родная дочь.
-- Милая лэди Фонъ!
-- Но я огорчаюсь, когда вижу, что мысли ваши заняты мистеромъ Грейстокомъ. Это правда, Люси, вы не должны думать о мистерѣ Грейстокѣ. Мистеръ Грейстокъ долженъ составить карьеру и не можетъ жениться на васъ, даже еслибъ этого и желалъ. Вы знаете, какъ я откровенна съ вами, потому что признаю въ васъ честный и здравый смыслъ. Для меня и для моихъ дочерей вы, какъ образованная дѣвушка, самый дорогой другъ. Да, Люси Морисъ нашъ милый, дорогой другъ Люси. Но мистеръ Грейстокъ, членъ парламента, не можетъ жениться на гувернанткѣ.
-- Но я такъ его люблю, сказала Люси, вставая со стула:-- что малѣйшее его слово дороже для меня всѣхъ словъ на свѣтѣ. Безполезно будетъ возражать, лэди Фонъ, я люблю его и не намѣрена отказываться отъ своей любви!
Лэди Фонъ постояла молча съ минуту, а потомъ замѣтила, что не лучше ли имъ обѣимъ лечь спать. Въ эту минуту она не могла рѣшить, что лучше сказать или сдѣлать въ такомъ непредвидѣнномъ обстоятельствѣ.
