-- Я не имѣю повода удерживать васъ, лэди Юстэсъ, сказалъ онъ.-- Еслибъ я говорилъ до скончанія вѣка, и то едвали бы успѣлъ убѣдить васъ, въ какой мѣрѣ вы надѣлали вреда, и заставить взглянуть въ настоящемъ свѣтѣ на положеніе, въ которое поставили самое себя и близкихъ вамъ. Когда скончался вашъ мужъ, вамъ дали хорошій совѣтъ и, кажется, онъ былъ данъ съ большою деликатностью. Вы не хотѣли послушаться и видитѣ теперь послѣдствія вашего упорства.
-- Я нисколько и ничего не стыжусь.
-- Полагаю, отвѣтилъ Кэмпердаунъ.
-- Прощайте, Джонъ, обратилась Лиззи къ своему деверю, протягивая ему руку.
-- Прощайте, Лиззи.
-- Честь имѣю кланяться, мистеръ Кэмпердаунъ.
Лиззи низко присѣла предъ стряпчимъ и вернулась къ своей каретѣ, сопровождаемая клэркомъ. Она безспорно вышла изъ этого свиданія, не получивъ свѣжихъ ранъ.
-- Адвокату, которому придется подвергнуть ее вторичному допросу въ центральномъ уголовномъ судѣ, предстоитъ дѣло не легкое, сказалъ Кэмпердаунъ, какъ только затворилась за нею дверь.-- Нѣтъ вещи, которой не въ состояніи сдѣлать хорошенькая женщина, когда она отброситъ всякое чувство стыда.
-- Она великая женщина, замѣтилъ Джонъ Юстэсъ: -- великая женщина; еслибъ прекрасному полу открыто было юридическое поприще, она сдѣлалась бы извѣстнымъ адвокатомъ.
Между тѣмъ Лиззи Юстэсъ возвращалась въ Гертфордскую улицу съ торжествомъ.
Свиданіе Лиззи съ стряпчимъ произошло въ среду послѣ полудня; по ея возвращеніи въ Гертфордскую улицу, ей подали записку отъ мистрисъ Карбункль.
"Я распорядилась такъ, чтобъ не обѣдать дома сегодня, и не вернусь ранѣе десяти. То же я сдѣлаю завтра и каждый день пока вы не уѣдете; а завтракать вы можете у себя. Разумѣется, вы исполните ваше намѣреніе выѣхать изъ дома въ понедѣльникъ. Послѣ того, что произошло, я предпочитаю не видаться съ вами.-- Д. К."
И это написала женщина, которая за нѣсколько дней назадъ заняла у нея сто-пятьдесятъ фунтовъ и въ настоящую минуту имѣла въ рукахъ на пятьдесятъ фунтовъ серебра, подареннаго Лучиндѣ! Очевидно, подарокъ слѣдовало возвратить, когда свадьба Лучинды была
"Милостивая государыня,
"Конечно, я вовсе не желаю продолжать знакомство, въ которое была вовлечена обманчивою наружностью и во время котораго оказала почти нелѣпое радушіе людямъ, вовсе недостойнымъ моего снисхоженія. Вы съ вашею племянницей и вашимъ короткимъ другомъ, лордомъ Джорджемъ Карутерсомъ, да несчастнымъ молодымъ человѣкомъ, женихомъ вашей племянницы жили въ качествѣ гостей на всемъ готовомъ въ моемъ замкѣ нѣсколько мѣсяцевъ. Здѣсь въ домѣ я живу по праву вслѣдствіе заключеннаго условія, а такъ какъ я плачу болѣе, чѣмъ сколько приходилось бы на мою долю по справедливости изъ общихъ расходовъ, я буду жить здѣсь сколько мнѣ угодно и уѣду когда мнѣ вздумается.
"Между тѣмъ, какъ мы расходимся, безъ сомнѣнія, навсегда, я прошу немедленно возвратить одолженные вамъ мною сто-пятьдесятъ фунтовъ. Я вижу себя вынужденною настаивать и на возвращеніи серебра, приготовленнаго какъ свадебный подарокъ вашей племянницѣ. Чтобъ вы оставили его себѣ въ видѣ побочнаго дохода, не можетъ быть допущено ни на минуту, какъ удобно это ни казалось бы вамъ самимъ.
"Ваша и такъ далѣе
"Е. Юстэсъ."
Относительно требованія возвратить взятое или вообще оскорбленія Лиззи не могла бы подѣйствовать менѣе на мильный столбъ. Мистрисъ Карбункль была очень сильна духомъ и такъ давно боролась съ тягостями міра сего, что подобное бичеваніе словами для нея ровно ничего не значило. Она не обратила вниманія на записку, а такъ какъ она уже сговорилась съ управляющимъ дома съ условіемъ, что выѣдетъ въ понедѣльникъ -- что и сообщено было Лиззи слугами -- она не испугалась угрозы Лиззи остаться въ домѣ. Къ тому же еще она знала, что дѣлаются приготовленія къ поѣздкѣ въ Шотландію.
