Говоря это, она придала своему тону и своей физіономіи презрительное выраженіе къ Фрэнку, какъ къ человѣку и къ политику, которое было пріятно для лорда Фона.
-- Теперь я сказалъ вамъ все о себѣ, что, какъ честный человѣкъ, я обязанъ былъ сказать, прежде чѣмъ я... я... я... словомъ вы понимаете.
-- О, лордъ Фонъ!
-- Я сказалъ вамъ все. Долговъ у меня нѣтъ, но я не могу взять жену безъ приданаго. Ни одна женщина не нравилась мнѣ такъ, какъ вы. Я люблю васъ всѣмъ сердцемъ.
Онъ сталъ прямо предъ ней и пальцами правой руки дотронулся до лѣвой стороны груди; въ его движеніи и осанкѣ было что-то похожее на достоинство.
-- Можетъ быть, вы рѣшились, не вступать во второй бракъ. Я могу только сказать, что если вы довѣрите мнѣ себя и вашего сына, я буду исполнять мою обязанность въ отношеніи васъ обоихъ и сдѣлаю ваше счастье главною цѣлью моего существованія.
Если она выслушивала его до-сихъ-поръ, то конечно это значило, что она принимаетъ его предложеніе; но онъ не былъ въ этомъ увѣренъ. Она сидѣла молча, сложивъ руки на груди и смотря въ землю; но онъ не осмѣливался сѣсть возлѣ нея.
-- Лэди Юстэсъ, продолжалъ онъ:-- могу я надѣяться?
-- Могу я просить васъ дать мнѣ часъ на размышленіе? сказала Лиззи, украдкой бросая на него взглядъ.
-- О, конечно! Я заѣду къ вамъ, когда вы мнѣ прикажете.
Она молчала минуты двѣ-три, во время которыхъ онъ все еще стоялъ предъ нею. Но руку отъ груди онъ уже отнялъ, наклонился и поднялъ шляпу, чтобъ уйти. Когда онъ долженъ пріѣхать, въ понедѣльникъ, во вторникъ или въ среду? Пусть она скажетъ ему это и онъ уйдетъ. Онъ, конечно, думалъ, что въ среду будетъ лучше, потому что по середамъ засѣданія въ парламентѣ нѣтъ. Но Лиззи была великодушна.
-- Лордъ Фонъ, сказала она, вставая: -- вы оказали мнѣ самую величайшую честь, какую только мужчина можетъ оказать женщинѣ. Отъ васъ эта честь вдвойнѣ мнѣ драгоцѣнна, вопервыхъ, потому что вы пользуетесь такой репутаціей, а вовторыхъ...
-- Почему же вовторыхъ?
-- Вовторыхъ, потому что я могу васъ полюбить.
Это было сказано самымъ тихимъ шепотомъ, потомъ Лиззи придвинулась къ лорду Фону и почти положила голову къ нему на грудь.
-- Дрожайшая Лиззи! сказалъ онъ, цѣлуя ее въ лобъ.
-- Дрожайшій Фредерикъ! прошептала она.
-- Я напишу къ моей матери сегодня же, сказалъ онъ.
-- Напишите, напишите, милый Фредерикъ
-- И я увѣренъ, что она тотчасъ къ вамъ пріѣдетъ.
-- Я приму ее и буду любить какъ мать, сказала Лиззи со всей своей энергіей.
Тутъ онъ опять поцѣловалъ ее въ лобъ и въ губы -- а потомъ простился, обѣщая пріѣхать къ ней въ среду.
-- Лэди Фонъ! сказала Лиззи самой себѣ.
Это звучало не такъ пріятно, какъ лэди Юстэсъ. Но много значило имѣть мужа, а еще болѣе быть женою пэра.
Относительно исполненія обязанности лордъ Фонъ былъ Геркулесъ -- конечно, онъ не былъ способенъ влѣзать на гесперидское дерево, но онъ могъ совершать предпріятія, которыя для другихъ мужчинъ показались бы если не невозможными, то по-крайней мѣрѣ такъ непріятными, что были бы оставлены какъ неудобоисполнимыя.
Въ понедѣльникъ утромъ, послѣ того, какъ лэди Юстэсъ приняла его предложеніе, онъ поѣхалъ къ своей матери въ замокъ Фонъ, прежде чѣмъ отправился въ министерство ост-индскихъ дѣлъ.
Онъ по-крайней-мѣрѣ очень добросовѣстно описалъ свои обстоятельства той женщинѣ, на которой имѣлъ намѣреніе жениться. Онъ сказалъ ей всю правду, и хотя она, при всемъ своемъ умѣ, не могла тотчасъ усвоить себѣ факты, разсказанные такъ внезапно, все-таки сказано было довольно для того чтобъ, когда впослѣдствіи будутъ разсуждать о дѣлахъ уже не такъ торопливо, лордъ Фонъ могъ сказать, что онъ объяснилъ всѣ свои обстоятельства прежде чѣмъ сдѣлалъ предложеніе.
Также старательно разсмотрѣлъ онъ и ея дѣла. Онъ разузналъ, что ея покойный мужъ укрѣпилъ за нею пожизненно помѣстье, приносившее четыре тысячи годового дохода. Онъ также зналъ, что ей отказано было по завѣщанію восемь тысячъ фунтовъ, но этого онъ въ разсчетъ не принялъ. Очень могло быть, что она истратила эти деньги. Если что-нибудь осталось отъ этихъ денегъ, то это будетъ нежданнымъ подаркомъ.
Лордъ Фонъ очень цѣнилъ деньги. Будучи бѣденъ и занимая мѣсто, приличное только для богачей, онъ былъ принужденъ думать о деньгахъ и сдѣлался бережливъ, отказывая себѣ во многомъ -- мы можемъ даже сказать, жаденъ и скупъ. Такой характеръ есть обыкновенное послѣдствіе такого положенія. Никто такъ не дорожитъ деньгами, какъ человѣкъ небогатый, но честный, обязанный жить въ кругу богатыхъ людей. Тяжесть жизни въ такихъ обстоятельствахъ такъ подавляетъ человѣка, требуетъ такого напряженія мысли и такъ даетъ чувствовать себя, что страдалецъ обязанъ даже считать пенсы. Такого человѣка несправедливо будетъ ставить наравнѣ съ другими людьми, имѣющими равный съ нимъ доходъ.
