Въ этотъ вечеръ Геріотъ уѣхалъ, а Фрэнкъ на другое утро отправился въ замокъ Портрэ; но оставшись одинъ послѣ отъѣзда Геріота, онъ написалъ письмо Люси Морисъ. Онъ выразилъ надежду, что никогда не будетъ причиною огорченій для Люси Морисъ и зналъ, что его молчаніе огорчитъ ее. Не было на свѣтѣ существа менѣе наклоннаго къ подозрѣнію, какъ Люси Морисъ. Въ этомъ Фрэнкъ былъ увѣренъ. Но онъ сдѣлалъ условіе съ лэди Фонъ, что Люси будетъ позволено получать отъ него письма, и весьма естественно, ей будетъ досадно, если онъ не станетъ писать къ ней. Онъ написалъ:
"
"Дорогая Люси,
"Мы пробыли здѣсь двѣ недѣли, стрѣляли тетеревей, бродили по горамъ и ночевали на холмахъ. Вы скажете, что нельзя было найти времени болѣе удобнаго, чтобъ писать письма, но это потому, что вы еще не узнали, что чѣмъ лѣнивѣе люди, тѣмъ болѣе имъ хочется лѣниться. Мы слышали, что лорды-канцлеры пишутъ къ матерямъ письма каждый божій день; но тѣ, которые ничего не дѣлаютъ на свѣтѣ, никакъ не могутъ рѣшиться взять листъ бумаги. Я обѣщалъ бы, когда сдѣлаюсь лордомъ-канцлеромъ, то буду писать къ вамъ каждый день, еслибъ не надѣялся, что когда наступитъ это время, то я всегда буду съ вами.
"Сказать по правдѣ, я долженъ постоянно навѣщать мою кузину, которая живетъ въ большомъ замкѣ на морскомъ берегу за десять миль отсюда, за горами, и у которой куча заботъ;-- несмотря на ея состояніе, мнѣ кажется, что такую несчастную женщину трудно найти гдѣ-нибудь. Вы настолько знаете ея дѣла, что не нарушая довѣрія я долженъ это сказать. Желалъ бы я, чтобъ у ней былъ отецъ или братъ, хлопотать о ея дѣлахъ, но у ней нѣтъ ни брата, ни отца, и я не могу бросить ее. Вашъ лордъ Фонъ дурно поступаетъ съ нею, и насколько мнѣ кажется, также дурно поступаютъ люди, управляющіе юстэсовскимъ имѣніемъ. Лиззи, какъ вамъ извѣстно, женщина не очень сговорчивая, и вообще я замѣшанъ въ это дѣло болѣе чѣмъ мнѣ пріятно. Дѣлать часто десять миль взадъ и впередъ по одной той же дорогѣ на маленькомъ пони не весьма пріятно, но я почти радъ, что разстояніе такое большое, иначе мнѣ пришлось бы постоянно бывать тамъ. Я знаю, что вы не любите Лиззи, но она достойна сожалѣнія.
"Я поѣду въ Лондонъ въ пятницу, но останусь тамъ только два дня -- то-есть одну ночь. Я ѣду почти только для ея дѣлъ и боюсь, что долженъ опять быть здѣсь, или въ замкѣ, прежде чѣмъ примусь заниматься своей работой или своимъ счастьемъ. Въ воскресенье вечеромъ я поѣду въ Бобсборо -- гдѣ конечно мнѣ слѣдовало быть ранѣе. Я боюсь, что не могу ѣхать въ Ричмондъ въ субботу, а въ воскресенье лэди Фонъ врядъ ли съ удовольствіемъ меня приметъ. Я пробуду въ Бобсборо около трехъ недѣль, и если вы дадите мнѣ какія-нибудь приказанія, я исполню ихъ.
"Я могу, впрочемъ, сказать вамъ всю правду, хотя эту правду вы не должны сообщать никакому. Я теперь нахожусь въ такомъ положеніи относительно лорда Фона -- будучи рѣшительно принужденъ поссориться съ нимъ за Лиззи -- что лэди Фонъ врядъ ли будетъ пріятно принять меня. Она очень добрая женщина, и такъ какъ она вамъ дорогой другъ, далека отъ меня мысль поссориться съ нею, но разумѣется она беретъ сторону сына, а я не знаю, можно ли избѣжать всякихъ намековъ на этотъ счетъ.
"Однако это, моя дорогая, не должно набрасывать ни малѣйшей тѣни неудовольствія между нами; мы любимъ другъ друга больше, чѣмъ всѣхъ Фоновъ и Лиззи. Напишите мнѣ въ мою контору нѣсколько строкъ, что это и теперь и всегда будетъ такъ.
"Господь да благословитъ мою возлюбленную!
"Вашъ навсегда
"Ф. Г."
На слѣдующій день Фрэнкъ поѣхалъ въ замокъ. Онъ получилъ письмо отъ Джона Юстэса, который былъ принужденъ съѣздить въ Лондонъ повидаться съ Кэмпердауномъ. Повѣренный думалъ отложить это дѣло, пока всѣ вернутся въ Лондонъ -- до ноября, а можетъ быть и до Рождества. Но онъ былъ неспокоенъ; онъ зналъ, что съ брилліантами такъ много можно сдѣлать въ четыре мѣсяца! Можетъ быть, они даже и теперь въ рукахъ какого-нибудь Бенджамина или Бартера, и никакіе повѣренные ни полисмэны не отыщутъ ихъ слѣдовъ. Для этого Кэмпердаунъ пріѣхалъ изъ Долиша и убѣдилъ Джона Юстэса пріѣхать изъ Йоркшира. Это было очень непріятно и Юстэсъ просто проклиналъ ожерелье.
-- Еслибъ кто-нибудь его укралъ, чтобъ мы никогда больше не слыхали о немъ! сказалъ онъ.
Но Кэмпердаунъ такъ часто говорилъ, что цѣнность ожерелья не шуточная, что Юстэсъ пріѣхалъ въ Лондонъ. Кэмпердаунъ подалъ ему мнѣніе Дова, объяснивъ, что это мнѣніе не слѣдуетъ показывать другой сторонѣ. Юстэсъ думалъ, что это мнѣніе должно быть извѣстно всѣмъ.
-- Мы за него заплатили, сказалъ Кэмпердаунъ:-- а они могутъ достать мнѣніе отъ какого-нибудь другого адвоката, если хотятъ.
Но что было дѣлать? Юстэсъ объявилъ, что о томъ, гдѣ теперь находится ожерелье, онъ безъ малѣйшаго сомнѣнія узнаетъ отъ Фрэнка Грейстока. Онъ написалъ къ Грейстоку и Фрэнкъ, съ письмомъ въ карманѣ, отправился въ замокъ въ послѣдній разъ.
