Фрэнкъ самъ думалъ, что съ ней обращаются дурно. Она такъ заступалась за себя и казалась такъ мила въ слезахъ и въ негодованіи, что онъ началъ чувствовать нѣчто похожее на искреннее сочувствіе къ ея дѣлу. Какое право имѣлъ онъ или Кэмпердаунъ, или кто бы то ни былъ, говорить, что эти брилліанты ей не принадлежатъ? И если ея право на нихъ справедливо, зачѣмъ ее уговаривать отказаться отъ нихъ? Онъ зналъ хорошо, что если она отдастъ ихъ съ той мыслью, что они должны быть ей возвращены, если ея права на нихъ будутъ найдены справедливыми, то во всякомъ случаѣ она получитъ ихъ не очень скоро. Когда брилліанты будутъ бережно сохраняться въ несгораемомъ сундукѣ Гарнета, Кэмпердауну все равно, когда присяжные или судьи рѣшатъ это дѣла. Тогда вся тяжесть доказательствъ будетъ сброшена на лэди Юстэсъ. Для того, чтобъ возвратить свою собственность, она должна будетъ явиться передъ свѣтомъ истцомъ, алчнымъ до богатыхъ уборовъ. Для чего ему совѣтовать ей отдать ихъ?
-- Я только думаю о томъ, сказалъ онъ:-- что можетъ быть лучше для вашего собственнаго спокойствія.
-- Спокойствія! воскликнула она: -- какъ я могу быть спокойна? Вспомните, въ какомъ положеніи я нахожусь! Вспомните, какъ обращается со мной этотъ человѣкъ, когда всѣ на свѣтѣ знаютъ о моей помолвкѣ съ нимъ! Когда я подумаю объ этомъ, мое сердце наполняется такою горечью, что я готова бросить со скалы не только брилліанты, но и самое себя. Мнѣ остается только одно -- восторжествовать надъ моими врагами. Мистеръ Кэмпердаунъ никогда не получитъ брилліантовъ. Еслибъ даже они могли доказать, что брилліанты не принадлежатъ мнѣ, они ихъ не найдутъ.
-- Я не думаю, чтобъ они могли это доказать.
-- Я буду щеголять въ нихъ при всѣхъ, пока этого доказательства не будетъ, а потомъ -- они исчезнутъ. А лорду Фону я такъ отмщу, что онъ узнаетъ, что съ женщиной бороться хуже чѣмъ съ мужчиной. О, Фрэнкъ! не думаю, чтобъ я была жестока по природѣ, но эти вещи дѣлаютъ женщину жестокою.
Говоря это, она взяла Фрэнка за руку и поглядѣла ему въ глаза сквозь слезы.
-- Я знаю, что вы не любите меня, а вы знаете, какъ я васъ люблю.
-- Не люблю васъ, Лиззи?
-- Нѣтъ;-- эта дѣвочка въ Ричмондѣ составляетъ для васъ все. Она ручна и смирна -- кошечка, которая будетъ спать на коврѣ предъ каминомъ, а вы думаете, что она никогда не будетъ царапаться. Не предполагайте, чтобы я хотѣла бранить ее. Она была моимъ дорогимъ другомъ, прежде чѣмъ вы увидѣли ее. А у мужчинъ, я знаю, такіе вкусы, какихъ мы женщины не понимаемъ. Вамъ нуженъ, какъ вы выражаетесь -- отдыхъ.
-- Мы сами не знаемъ, что намъ нужно. Мы беремъ то, что судьба посылаетъ намъ.
Слова Фрэнка были, можетъ быть, болѣе справедливы чѣмъ благоразумны. Въ настоящую минуту судьба явно посылала ему Лиззи Юстэсъ, и если онъ не призоветъ къ себѣ на помощь твердость, совершенно независимую отъ судьбы -- или отъ того, что мы можемъ назвать случайностью -- онъ долженъ будетъ довольствоваться посланнымъ подаркомъ.
Лиззи объявила, что она щипцами не дотронется до лорда Фона, и говоря такимъ образомъ рѣшила, что не можетъ и не хочетъ выйти за его сіятельство, даже если его сіятельство очутится у нея въ рукахъ. Это она рѣшила съ быстротою мысли, но рѣшила. Она будетъ мучить несчастнаго лорда, но не сдѣлается его женою.
А рѣшивъ это, не можетъ ли она еще и теперь убѣдить кузена, чтобъ онъ занялъ мѣсто, назначенное лорду Фону? Послѣ всего, что произошло между ними, для чего ей колебаться сказать о своей любви? Съ той же быстротою мысли объявила она себѣ, что любитъ Фрэнка и что, слѣдовательно, это замужство будетъ для нея гораздо лучше, чѣмъ то, которое она устроила себѣ.
Можетъ быть, читатель не имѣетъ высокаго мнѣнія о лэди Юстэсъ и думаетъ, что между другими недостатками ея характера она особенно отличается безсердечіемъ. Но она этого о себѣ не думала. Она готова была увѣрять -- и увѣряла бы искренно -- что у нея самое горячее сердце. Она вѣроятно думала, что страдаетъ отъ избытка сердца. Ея сердце было теперь переполнено человѣкомъ, который сидѣлъ возлѣ нея. Потомъ такъ было пріятно наказать дѣвочку, которая пренебрегала ея подаркомъ и осмѣлилась назвать ее низкой женщиной; къ тому же этотъ человѣкъ былъ бѣденъ, а она богата. Навѣрно, если она сдѣлаетъ ему предложеніе, то этотъ великодушный поступокъ покажется благороднымъ. Она все еще заливалась слезами и все рыдала истерически.
-- О, Фрэнкъ! сказала она, и бросилась къ нему на грудь.
Фрэнкъ Грейстокъ чувствовалъ, что положеніе его крайне затруднительно; но увеличилось или уменьшилось это затрудненіе появленіемъ головы Анди Гаурана надъ скалою, при входѣ въ маленькую рытвину, въ которой они сидѣли, трудно было рѣшить. Но голова явилась. И голова эта не выглянула, а потомъ спряталась, какъ это сдѣлала бы голова сдѣлавшая то, чего ей слѣдовало стыдиться. Голова съ вытаращеными глазами осталась на своемъ мѣстѣ и какъ-будто говорила: "Да;-- я поймалъ васъ -- вѣдь поймалъ?"
Голова дѣйствительно заговорила, хотя не этими словами.
-- Кузены! произнесла голова и закивала.
