Ему тоже опротивѣло ожерелье, но къ несчастью ему еще не надоѣла та, у которой это ожерелье было въ рукахъ. Онъ болѣе Джона Юстэса понималъ важность цѣнности этой вещи, хотя не до такой степени, какъ Кэмпердаунъ.
Слуга сказалъ ему, что лэди Юстэсъ гуляетъ гдѣ-то на утесахъ. Ему было непріятно, что онъ долженъ былъ отыскивать ее, но онъ былъ принужденъ отыскать ее.
На половинѣ дороги къ морскому берегу, гораздо ниже выступа, на которомъ Лиззи пыталась сидѣть съ своимъ Шелли, но не такъ низко, чтобъ обойтись безъ помощи, Фрэнкъ нашелъ ее сидящую въ маленькомъ оврагѣ.
-- Я знала, что вы пріѣдете, сказала она.
Разумѣется она знала, что онъ пріѣдетъ. Она не встала, даже не подала ему руки, но возлѣ нея было мѣсто, на которомъ предполагалось, что онъ долженъ сѣсть. Она держала въ рукѣ стихотворенія Байрона -- Корсаръ, Лара, Гяуръ -- этотъ родъ поэзіи былъ для нея понятнѣе "Царицы Мабъ".
-- Вы уѣзжаете завтра?
-- Да, я уѣзжаю завтра.
-- А Любинъ уѣхалъ?
Любинъ былъ Артуръ Геріотъ.
-- Любинъ уѣхалъ. Хотя почему вы называете его Любиномъ, я не могу угадать. Нормальный Любинъ по-моему дуракъ вѣчно влюбленный. Геріотъ не дуракъ и никогда не бываетъ влюбленъ.
-- Пусть его остается Любинымъ, если я хочу его такъ называть. Зачѣмъ онъ вертитъ пальцами, а не говоритъ? Слышали вы что-нибудь о лордѣ Фонѣ?
-- Я получилъ письмо отъ вашего деверя.
-- Что же угодно говорить Джону Справедливому?
-- Джонъ Справедливый -- это названіе лучше, чѣмъ то -- былъ призванъ въ Лондонъ противъ желанія Кэмпердауномъ.
-- То-есть Самуиломъ Несправедливымъ.
Кэмпердауна звали Самуиломъ.
-- Онъ желаетъ знать, гдѣ въ настоящую минуту находится это страшное ожерелье.
Онъ замолчалъ, ко Лиззи не отвѣтила ему.
-- Я полагаю, вы не откажете сказать мнѣ, гдѣ оно?
-- Конечно, я даже отдала бы его вамъ на храненіе, только не хочу безпокоить васъ. Но имъ я не скажу. Это мои враги. Пусть они сами узнаютъ.
-- Вы неправы, Лиззи. Вамъ не слѣдуетъ секретничать въ этомъ дѣлѣ.
-- Брилліанты здѣсь -- въ замкѣ, въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ сэр-Флоріанъ держалъ ихъ, когда подарилъ мнѣ. Гдѣ же могутъ быть мои вещи, какъ не въ моемъ собственномъ домѣ? А что сказалъ мистеръ Довъ, котораго хотѣли спросить объ этомъ? Конечно, они имѣютъ возможность подкупить адвоката, который скажетъ все, что они хотятъ.
-- Лиззи, вы слишкомъ жестоко думаете о людяхъ.
-- А развѣ люди не слишкомъ жестоко думаютъ обо мнѣ? Развѣ все это не равняется обвиненію меня въ воровствѣ? Развѣ они не преслѣдуютъ меня? Развѣ этотъ дерзкій адвокатъ не остановилъ меня на улицѣ и не обвинилъ въ воровствѣ при моихъ собственныхъ слугахъ? Развѣ имъ не удалось до такой степени перетолковать мои поступки, что даже мой женихъ измѣняетъ мнѣ? А теперь вы идете противъ меня? Можете ли вы удивляться, что я жестока?
-- Я не иду противъ васъ.
-- Да, идете. Вы берете во всемъ ихъ сторону, а не мою. Скажу вамъ вотъ что, Фрэнкъ -- поѣхала бы я вонъ въ той лодкѣ, которая тамъ стоитъ, и бросила бы ожерелье въ море, еслибъ не знала, что они ухитрятся вытащить его. Еслибъ брилліанты могли горѣть, я сожгла бы ихъ. Но хуже всего то, что вы становитесь моимъ врагомъ!
Тутъ она залилась горячими и почти истерическими слезами.
-- Лучше бы вамъ отдать ихъ на храненіе такому человѣку, которому довѣряете вы оба, пока законъ рѣшитъ, кому они принадлежатъ.
-- Я никому ихъ не отдамъ. Что говоритъ мистеръ Довъ?
-- Я еще не видалъ того, что написалъ мистеръ Довъ. Ясно, что ожерелье не наслѣдственная вещь.
-- Такъ почему же мистеръ Кэмпердаунъ смѣетъ такъ часто говорить, что эта вещь наслѣдственная?
-- Онъ говоритъ, что думаетъ, извинялъ его Фрэнкъ.
-- А онъ еще юристъ!
-- Я тоже юристъ и не знаю, что считается или не считается наслѣдственной вещью. Но мистеръ Довъ думаетъ, что такую собственность нельзя было подарить просто на словахъ.
Джонъ Юстэсъ въ своемъ письмѣ не дѣлалъ намека на запутанный вопросъ о вдовьей части.
-- Однако, она была подарена такимъ образомъ, сказала Лиззи.-- Кто можетъ это знать, кромѣ меня, когда никого другого при этомъ не было?
-- Брилліанты теперь здѣсь?
-- Ихъ нѣтъ у меня въ карманѣ. Я не таскаю ихъ съ собою. Они въ замкѣ.
-- И вы возьмете ихъ съ собой въ Лондонъ?
-- Что это за допросъ? Я еще не знаю, вернусь ли въ Лондонъ. Для чего мнѣ дѣлаютъ такіе вопросы? Вамъ, Фрэнкъ, я скажу все -- я открою вамъ все свое сердце, если только вы захотите узнать его. Но зачѣмъ Джонъ Юстэсъ разузнаетъ о тѣхъ уборахъ, которые составляютъ мою собственность? Если поѣду въ Лондонъ, я возьму ихъ съ собой и буду надѣвать, куда бы ни поѣхала. Я это сдѣлаю на зло мистеру Кэмпердауну и лорду Фону. Мнѣ кажется, Фрэнкъ, что ни съ одной женщиной никогда не обращались такъ дурно, какъ со мною.
