- Ой, Стив, прекрати, он просто неудачно пошутил, - со внезапным кокетством махнул “Уорд”, ненамеренно продолжая фарс.
- Дома поговорим! - переключился Роджерс на него; так как агент Уорд ростом был выше Стива и выглядел не менее мужественно, сцена смотрелась еще более комично; Локи, наблюдая за этим, снова заржал, держась за живот.
- Локи, немедленно верни мне мой облик! - крикнула Фелиция мужским басом, ощущая себя полной идиоткой, согласившейся на спектакль с переодеванием благодаря бесхитростным обещаниям бога лжи провести этот день не запертыми в бункере, а в гуще событий.
- Прости, это слишком забавно! - ничуть не успокаивался тот, сейчас напоминая надышавшегося веселящим газом пациента дантиста; куда делся грозный и опасный Локи было не ясно, но, кажется, ни с кем не враждуя, он превращался в озорника.
Стив покинул салон, где находились агенты, присоединился к Бартону в качестве второго пилота, больше не желая участвовать в жутковатой потехе. Фелиция, всё ещё в облике Уорда, с ненавистью глядела на Локи, который, до сих пор не принимая собственный облик, периодически давился смешками, вновь и вновь вспоминая рожу Роджерса, когда до того дошло, что Локи выбрал себе столь женственный облик.
- Советую заглянуть тебе в мой кабинет на досуге, - неожиданно похлопав Фелицию по мужскому плечу, сообщил Роуди строго.
Она поджала губы и, насупившись и сложив руки на груди, опустила голову, разглядывая свои ботинки. Дурацкая шутка показалась смешной только Локи - этому ледяному йотунхемскому великану, едва не растаявшему на малийской жаре, подобно мороженому…
***
Анто́ни Пла́сид Гильéм Гауди́-и-Курне́т* (также Анто́нио; кат. Antoni Plàcid Guillem Gaudí i Cornet, исп. Antonio Plácido Guillermo Gaudí y Cornet; 25 июня1852, Реус, Каталония — 10 июня 1926, Барселона) — испанский (каталонский)архитектор, большинство причудливо-фантастических работ которого возведено в Барселоне. Среди его работ, пожалуй, самой значимой является Собор Святого Семейства.
========== Глава 21 ==========
Асгард. Дворец Богов.
Солнце слепило даже сквозь сомкнутые веки, заставляя сильнее жмуриться. Брюс потер лицо и перевернулся на другой бок, внезапно ощутив, как волоски на руках встали дыбом от неприятной на ощупь простыни и одеяла. Нечто сродни шёлку… Как же он ненавидел шёлк, а ещё бархат - они действовали на него не хуже, чем звук вилки по стеклу! Брюс резко сел, откинув одеяло. Асгард оказался не сном, его крыши, площади и улицы простирались на далекие лиги за широким резным балконом. В воздухе витал тонкий аромат благовоний - кажется, апельсиновый цвет. В дверь постучали, словно наверняка зная, что обитатель уже проснулся.
- Да? - отозвался Брюс чуть хриплым голосом и только сейчас обратил внимание на свою одежду: на нем были свободные коричневого цвета полотняные штаны на пуговицах и необычного покроя мягкая сорочка с воротом-хомутом и коротким рукавом.
В комнату скользнула юная девушка, как определил бы Брюс - арабских кровей: кудри цвета тёмного шоколада блестели в солнечных лучах, будто каждый отдельный волосок был до блеска натёрт воском. Глаза казались чернее ночи, а кожа имела неповторимый оливковый оттенок, золотисто мерцающий в ярком утреннем свете, что невозможно было оторвать глаз.
Прекрасное создание негромким певучим голоосом предложило ему принять ванну перед аудиенцией у царя. И без того смущенный её красотой Брюс даже ненадолго впал в ступор, ведь чтобы поговорить с Тором ему никогда прежде не нужно было дожидаться аудиенции, и уж тем более - совершать перед этим омовение. Невесомо ступая по почти зеркально отполированному полу, дева провела его в ванную, дверь в которую скрывали портьеры. Неуверенно войдя следом, Брюс не мог не восхититься убранством - лепнина с растительными мотивами была инкрустирована самоцветами, на гранях которых играло солнце, а из панорамного окна открывался все тот же волшебный мир Асгарда.
