При Генрихе новое звучание обретает имперская идея, которую и сами монархи, и английские интеллектуалы будут последовательно развивать вплоть до конца правления Елизаветы; при Стюартах тюдоровский имперский проект будет в очередной раз подвергнут переосмыслению. Об имперских амбициях Генриха VIII свидетельствовало уже то, что в 1519 г. он представил свою кандидатуру на выборах императора Священной Римской империи наряду с Карлом Габсбургом (будущим Карлом V) и Франциском I. Первым компонентом имперского проекта был хорошо известный со времен классического средневековья тезис о том, что начиная с короля Этельстана Англия по праву именуется империей, поскольку включает в свой состав различные этнокультурные автономии. Второй компонент стал очевидным после принятия Акта о супрематии: по мнению Генриха VIII Римский понтифик более не обладал высшей юрисдкцией над английским королем; это, в свою очередь, соответствовало средневековому пониманию имперской власти как инстанции, над которой не существует более высокого светского авторитета. Наконец, третий компонент в определенном смысле развивал и актуализировал содержание первого: инкорпорированные территории Уэльса и расширение владений в Ирландии актуализировали восходящее к римской традиции представление об империи как совокупности этнически разнородных территорий с разным статусом, подчиненных единой метрополии.
Термин «малые Тюдоры» охватывает два правления детей Генриха VIII – Эдуарда VI и Марии Тюдор. Важно помнить, что династия Тюдоров была представлена всего тремя поколениями: Генрихом VII, его сыном Генрихом VIII и детьми последнего – единственным сыном Эдуардом и двумя дочерьми. После смерти Генриха VIII порядок престолонаследия стал предметом разногласий, определявшихся признанием или непризнанием расторжения брака с Екатериной Арагонской и, соответственно, законности или незаконнорожденности двух младших детей, а также вероисповеданием самих наследников. Симптомом этой неопределенности была попытка одной из фракций возвести на престол после смерти Эдуарда VI правнучку Генриха VII протестантку леди Джейн Грей. Восшествие на престол женщины – Марии Тюдор – не имело прецедентов в английской истории (императрица Матильда не была коронована и не правила страной) и влекло за собой определенные сложности в установлении контроля за подданными. Неопределенность порядка престолонаследия, усугублявшаяся конфессиональными различиями потенциальных наследников и фракционной борьбой внутри элит позволило У. Джонсу и позднее Д. Лоудзу говорить о «среднетюдоровском кризисе» 1545 – 1565 гг. Два сравнительно недолгих царствования представляли собой два своеобразных полюса в конфессиональной истории Англии. При Эдуарде VI в реформационном процессе обозначились наиболее радикальные тенденции; при Марии I произошел радикальный отказ от реформации и возврат к католицизму. Это означало, что английские элиты, как и остальное население, распадались на целый спектр конфессиональных групп, от последовательных приверженцев католицизма до радикальных протестантских деноминаций. Примечательно, что Мария Тюдор последовательно стремилась развивать собственный имперский проект: ее брак с королем Испании Филиппом II, впрочем, оставшийся бездетным и исключительно непопулярный среди англичан, включал Англию в состав европейской империи Габсбургов, а сама Мария стала королевой – консортом Испании.
Царствование Елизаветы Тюдор нередко называют «золотым веком» английской монархии, блестящим апогеем правления Тюдоров. Во многом этот «персональный миф» был сформирован при жизни самой Елизаветы и при ее непосредственном участии. Самой королеве представлялось важным подчеркнуть связь ее правления с правлением отца, Генриха VIII, а не брата и тем более не сестры – католички. Елизавете, так же как ее деду и отцу, пришлось начинать правление с поиска путей умиротворения и компромисса. В умении находить компромиссные решения и поддерживать баланс между соперничавшими группами с Елизаветой мог сравниться лишь ее преемник Яков Стюарт. Правление Елизаветы оказалось исключительно успешной реализацией «персонального проекта» и завершением проекта династического. Принятое Елизаветой решение не выходить замуж, с одной стороны, позволило ей сохранить личную власть и консенсус в ближайшем окружении и более широком круге элит; с другой стороны, отсутствие наследника означало конец династии.
