Первоначальная концепция Брюса «Путь Дракона» была основана на «Воине» — телесериале, который он презентовал Теду Эшли: в девятнадцатом веке мастер китайского кунг-фу убегает от рушащейся династии Цин в Сан-Франциско, где защищает китайских иммигрантов от эксплуатации. По иронии судьбы, Брюс, как и «Уорнер Бразерс», отказался от своей идеи. Переживая о том, что стоимость съемок в Америке может быть очень высокой, он решил перенести действие в современность и искать более дешевое место.
Ни один китайский режиссер до него никогда не снимал на Западе. Несокрушимый в своей идее стать первым, Брюс приступил к рассмотрению европейских городов, наконец остановившись на Риме. Битва в Колизее, поставленная в «Спартаке» (1960), вдохновила Брюса на мысль о финальной схватке между ним и плохим парнем с Запада. Что более важно, Италия вписывалась в его «иствудскую» стратегию завоевания Голливуда.
Когда Клинт Иствуд не смог перескочить с телевидения в киноиндустрию, он отправился в Италию и снялся в нескольких дешевых спагетти-вестернах. Брюс полагал, что Гонконг может стать для него тем же, чем была Италия для Клинта, — возможностью для возвращения в Голливуд. «Я поеду в Гонконг и сделаю там несколько суперфильмов, — уверенно сказал Брюс американскому другу. — А потом вернусь сюда и стану суперзвездой, как Клинт Иствуд. Следите за мной». Брюс предполагал, что «Путь дракона» станет его спагетти-истерном — фильмом, который привлечет к нему внимание на Западе.
Брюсу понадобилось около месяца, чтобы закончить черновик. В этой осовремененной версии «Воина» китайскому ресторану в Риме угрожает итальянская мафия. Хозяин обращается к своему дяде в Гонконге, чтобы тот прислал помощь. Он отправляет своего племянника Тан Луна, чье имя означает «Китайский дракон»[107]. Опираясь на свой собственный опыт иммигранта, Брюс задумывал показать Тан Луна как наивного деревенского парня на новом месте. «Он простой человек, но ему нравится важничать, — рассказывал репортерам Брюс во время съемок. — Он не совсем понимает такой мегаполис, как Рим, но притворяется, что чувствует себя местным». Тан Лун — словно рыба на берегу; в результате Брюс стал пионером нового направления в гонконгском кино — комедии кунг-фу, — которую впоследствии Джеки Чан довел до совершенства. Тан Лун смотрит свысока не только на жителей Запада, но и на своих китайских кузенов из города. Его секретное оружие — мастерство кунг-фу. «Сюжет вышел достаточно простым: деревенский мальчик, который попадает в незнакомое место; он не знает языка, но как-то выбирается наверх, потому что подает себя честно и просто, избивая, черт возьми, всех, кто мешает ему», — с улыбкой рассказывал Брюс в интервью журналу «Эсквайр».
В то время как Брюс работал над сценарием, его старый наставник в писательских делах, Стерлинг Силлифант, прибыл в аэропорт Кайтак — это случилось 10 апреля 1972 года. Силлифант проводил исследование для нового фильма, но и надеялся возродить проект «Молчаливая флейта». Брюс надеялся произвести впечатление на Стерлинга масштабом своей популярности в Гонконге. Брюс встречал его в аэропорту в сопровождении Рэймонда Чоу, прелестных актрис Норы Мяо и Марии Йи, а также стаи репортеров и бригад телевизионщиков, — они снимали сюжет о том, как Голливуд посетил островное королевство, чтобы поцеловать кольцо нового принца. «Каждый раз в газетах появлялись заметки о том, что какой-то белый или черный парень преодолел огромный путь из Штатов, чтобы сняться с Брюсом Ли, — вспоминает Эндрю Морган. — Вот это да! Это для китайцев очень серьезно».
Брюс взял Стерлинга на прогулку по улицам, которая превратилась в шествие. «За ним следовали сотни людей, — вспоминает Стерлинг. — Они просто стекались, кричали, пытаясь приблизиться к нему. Брюс был одет в фантастический белый костюм-тройку от Бриони и шел, как король, улыбаясь людям. Это было прекрасно. Боже, как же это было прекрасно!» Брюс хотел, чтобы Стерлинг увидел «Кулак ярости» в кинотеатре вместе с китайской публикой. «Вы бы не поверили, увидев то, как эти люди смотрят фильм, — говорит Стерлинг. — Они сидят тихо, а затем начинают кричать. А когда он избивал японцев, им это нравилось».
20 апреля 1972 года, уже вернувшись в Штаты, Силлифант написал Брюсу письмо, в котором поднимал вопрос «Молчаливой флейты». Тогда казалось, что и Стерлинг, и Брюс заинтересованы в возрождении проекта. «Я не могу передать, как отрадно видеть твои феноменальные успехи. Я искренне надеюсь, что в этом году я смогу вернуться в Гонконг и что мы сможем начать съемки „МОЛЧАЛИВОЙ ФЛЕЙТЫ“. Поверь мне, я займусь этим проектом всерьез».
