Когда Рэймонд и Чаплин Чанг встретились с итальянской кинокомпанией, которая оказывала поддержку китайской команде, первым делом Рэймонд уточнил, сколько суточных он должен платить людям в Риме. «Леди сказала, что обычно это около 70 или 80 тысяч лир в день, — говорит Чаплин. — Но она добавила, что, поскольку мы все были мужчинами и мы, возможно, захотим развлечься с девочками, 100 тысяч лир будут лучше. В общем, Рэймонд согласился на 100 тысяч».
Этот случай, или, возможно, последующее изучение предмета, похоже, стал вдохновением для сцены с проститутками в «Пути дракона». Будучи порицаемым за то, что он недостаточно старался вписаться и быть дружелюбным, наивный персонаж Брюса Тан Лун ненароком позволяет себе снять итальянскую проститутку на площади Навона. Только когда она выходит из ванной в номере отеля голой, он осознает свою ошибку и убегает в ужасе, — эта сцена у публики Гонконга, осведомленной о репутации Брюса, вызовет смех.
На роль проститутки Брюс выбрал Малису Лонго, увидев ее фото в журнале. «Честно говоря, у меня были сомнения в работе над этим фильмом, потому что предлагаемая мне роль была слишком маленькой, — говорит Малиса. — В Италии совершенно никто не знал о Брюсе Ли». Сначала она подумала, что Брюс был тщеславным, пока «он не улыбнулся мне, и это растопило лед». Когда они снимали обнаженную сцену в гостинице, «Брюс очень нервничал — это можно увидеть в каждом кадре этой сцены, — говорит Лонго. — Со мной Брюс был очень нежным и приятным. Даже когда он стоял с другими людьми, то всегда искал взглядом мои глаза. Он мне очень понравился».
Нора Мяо, казалось, не оценила эту взаимную симпатию. «Она была очень сдержанной, — говорит Лонго. — После окончания работы на съемочной площадке она всегда исчезала». Нора приехала со второй частью съемочной группы на несколько дней раньше. Будучи единственной девушкой, она завела игривые отношения с парнями. «После обеда нам было нечего делать. Мы подумали: „Давайте повеселимся“. Они попросили меня встать на улицу, чтобы посмотреть, не попытается ли меня кто-то подцепить — мы знали, что мужчины в Риме славятся этим. Парни сказали: „Просто стой“. Я была готова повеселиться. Вскоре спортивный автомобиль проехал мимо, а затем сдал назад. Когда машина остановилась и стекло начало опускаться, я убежала к парням. Мы часто так шутили. Фильм с Брюсом снимался в атмосфере веселья».
По словам Норы, эти игры в притворство распространялись и на отношения с Брюсом. Итальянский продюсер продолжал подмигивать ей во время съемок.
— Почему он все это время делает? — спросила она у Брюса. — Это отвратительно.
— Нет проблем, — заверил ее Брюс. С тех пор во время обеда он сидел рядом с Норой, держал ее за руку, приносил ей еду и был очень мил. Когда они шли, он обнимал ее за плечо. Продюсер перестал подмигивать и цокать языком. «Он думал, что я подруга Брюса, — говорит Нора. — И больше не осмеливался подмигнуть».
Ее рассказ объясняет десятки фотографий Брюса и Норы, обнимающихся в Риме. Но когда двое красивых молодых людей, снимающих фильм в экзотическом чужом городе, играют роль любовников, грань между притворством и реальностью может быстро исчезнуть. Конечно, все, кто участвовал в производстве, полагали, что они пересекли эту черту. «Однажды утром мы все спустились на завтрак, — вспоминает Чаплин Чанг. — Вся группа была в сборе, потом спустился Брюс, а за ним Нора. Официант уставился на Брюса. Они выглядели так, как будто между ними был какой-то секрет». Эндрю Морган говорит: «Это была всего лишь интрижка. То, что происходит на съемках, не имеет большого значения».
Отдавая должное визуальному стилю спагетти-вестернов Серджио Леоне, Брюс запланировал драматическое появление для плохого парня, Кольта, — он должен был сойти с самолета в аэропорту Рима. Брюс попросил сыграть эту роль Чака Норриса. «Я знал, что появление в фильме, пусть и производства гонконгской студии, сделает меня более известным и может привлечь больше учеников в наши школы карате, — говорит Норрис. — Я не думал, что это может стать для меня началом новой карьеры».
Чак привез с собой не только реноме чемпиона Америки по карате, но и неожиданного «зайца» — своего помощника инструктора и делового партнера Боба Уолла. «Чак заканчивает телефонный разговор с Брюсом и говорит, что летит в Рим на съемки, — вспоминает Уолл. — „Ты не поедешь один, — сказал я ему. — Мы партнеры. Я сам оплачу себе дорогу“. Уолл утверждает, что Брюс был „очень рад“ увидеть его, потому „он любил меня“». По словам Чаплина Чанга, Брюс был не слишком доволен и высказал пару слов о незваном госте. «Прибытие Боба вызвало немало несчастий. Когда мы вернулись в отель, Брюс спросил: „Зачем Норрис привез этого парня?“ — вспоминает Чаплин. — Учитывая то, как он отзывался о Бобе, было ясно, что Брюсу он не нравился. В конце концов Чак убедил Брюса дать Бобу роль».
