Она проковыляла к полкам и внимательно изучила банки. Красная с этикеткой «КАЙЕНСКИЙ ПЕРЕЦ» выглядела самой подходящей. Софи насыпала щедрую кучку на бумажный квадратик. И поставила рядом череп.
— Потому что ты должен знать об этом больше меня, — пробормотала она.
Юноша встревоженно заглядывал в дверь, наблюдая. Софи взялась за нож и совершила над кучкой перца нечто, как она надеялась, похожее на мистические пассы.
— Ты должен сделать сражение честным, — пробормотала она. — Честное сражение! Понял?
Она завернула бумагу и проковыляла с нею к двери.
— Брось это в воздух, когда дуэль начнется, — велела она низкорослому юноше, — и оно даст вам одинаковый с противником шанс. После этого победите вы или нет будет зависеть только от вас.
Низкорослый юноша был так благодарен, что попытался всучить ей золотую монету. Софи отказалась ее брать, и он дал ей двухпенсовую и ушел, счастливо насвистывая.
— Я чувствую себя мошенницей, — сказала Софи, кладя монету под плиту перед очагом. — Но хотела бы я присутствовать при этом сражении!
— Я тоже! — протрещал Кальцифер. — Когда ты собираешься освободить меня, чтобы я мог выйти и увидеть подобные вещи?
— Когда получу хотя бы какой-нибудь намек насчет договора, — ответила Софи.
— Ты можешь получить его сегодня попозже, — сказал Кальцифер.
Майкл ворвался в замок ближе к вечеру. Он встревоженно огляделся, проверяя, не вернулся ли Хаул первым, и прошел к верстаку, где, весело напевая, разложил вещи, чтобы выглядело так, будто он работал.
— Завидую тебе: ты так легко способен проходить целый день, — сказала Софи, пришивая голубой треугольник к серебристой тесемке. — Как дела у Ма… моей племянницы?
Майкл охотно вышел из-за верстака и сел на стул рядом с очагом, чтобы в подробностях рассказать о том, как прошел его день. После чего он спросил, как прошел день у Софи. В результате, когда Хаул с полными руками свертков открыл дверь плечом, Майкл даже не казался работающим. Согнувшись пополам на стуле, он хохотал над дуэльными чарами.
Хаул толкнул дверь спиной, чтобы закрыть ее, и в трагической позе прислонился к ней.
— Посмотрите-ка на себя! — воскликнул он. — Разорение смотрит мне в лицо. Ради вас я целый день тружусь как раб. И ни один, даже Кальцифер, не может выделить время, чтобы поздороваться!
Майкл виновато вскочил, а Кальцифер заметил:
— Я никогда не здороваюсь.
— Что-то случилось? — спросила Софи.
— Уже лучше, — сказал Хаул. — Некоторые из вас притворяются, будто наконец-то заметили меня. Как мило с вашей стороны спросить, Софи. Да, что-то
Стало ясно, что Хаул в том настроении, в котором в любую секунду может начать выпускать зеленую слизь. Софи торопливо отложила шитье:
— Пожарю гренок с маслом.
— И это всё, на что вы способны перед лицом трагедии? — вопросил Хаул. — Гренки? Нет, не вставайте. Я притащился сюда, нагруженный вещами для вас, так что меньшее, что вы можете сделать — продемонстрировать вежливый интерес. Вот, — он свалил поток свертков на колени Софи и еще один протянул Майклу.
Заинтригованная, Софи развернула их: несколько пар шелковых чулок; два свертка тончайших батистовых нижних юбок с оборками, кружевами и атласными вставками; пара сапог из сизой замши с резинкой; кружевная шаль; и платье из серого муарового шелка, отороченное кружевами, которые гармонировали с шалью. Софи бросила на каждую вещь профессиональный взгляд и задохнулась. Одно кружево стоило целого состояния. Она с трепетом погладила шелк платья.
Майкл развернул красивый новый бархатный костюм.
— Должно быть, ты потратил всё, что было в шелковом кошельке — до последней монетки! — неблагодарно заявил он. — Мне он не нужен. Это тебе требуется новый костюм.
Хаул зацепился сапогом за то, что осталось от серебристо-голубого костюма, и печально поднял его. Софи усердно работала, но он по-прежнему оставался скорее дырой, чем костюмом.
— Какой я бескорыстный, — произнес Хаул. — Но я не могу отправить вас с Софи очернять мое имя перед королем в лохмотьях. Король решит, что я не забочусь о своей престарелой матери, как полагается. Ну, Софи? Сапоги нужного размера?
Софи подняла взгляд, оторвавшись от трепетного поглаживания платья.
— Ты сейчас проявляешь доброту или трусость? — спросила она. — Спасибо большое, и нет, я не пойду.
— Какая неблагодарность! — воскликнул Хаул, раскинув руки. — Пусть снова придет зеленая слизь! После чего я буду вынужден передвинуть замок на тысячу миль и больше никогда не увижу мою Летти!
Майкл бросил на Софи умоляющий взгляд. Софи посмотрела сердито. Она прекрасно понимала, что счастье обеих ее сестер зависит от ее согласия встретиться с королем. С зеленой слизью в запасе.
— Ты еще ни о чем меня не просил, — сказала она. — Ты только сказал, что я пойду.
Хаул улыбнулся:
— И вы ведь
— Хорошо. Когда ты хочешь, чтобы я отправилась?
