Видимо, Хаул вернулся, пока Софи с Майклом отсутствовали. Он вышел из ванной, когда Софи жарила завтрак на Кальцифере, и изящно опустился в кресло — ухоженный, сияющий и пахнущий жимолостью.
— Дорогая Софи, — произнес он. — Всегда при деле. Вы вчера усердно потрудились, не так ли? Вопреки моему совету. Зачем вы превратили мой лучший костюм в пазл? Просто по-дружески интересуюсь.
— Ты превратил его в желе в прошлый раз, — ответила Софи. — Я его переделываю.
— Я могу с этим справиться. Думал, я уже продемонстрировал вам. И я могу сделать вам пару ваших собственных семимильных сапог, если дадите мне свой размер. Что-нибудь практичное из коричневой телячьей кожи, возможно. Просто поразительно, как кто-то может сделать шаг длиной в двадцать три версты и всё равно приземлиться в коровью лепешку.
— Это могла быть и бычья лепешка, — сказала Софи. — Полагаю, на них найдется и грязь с болот. Человеку моего возраста необходимо много двигаться.
— Значит, вы трудились еще больше, чем я подозревал. Поскольку вчера, когда мне случилось на мгновение оторвать взгляд от очаровательного лица Летти, я мог бы поклясться, что видел ваш длинный нос, который высунулся из-за угла дома.
— Миссис Фейрфакс — друг семьи. Откуда мне было знать, что ты там тоже окажешься?
— У вас чутье, Софи, вот откуда. Ничто не может быть в безопасности от вас. Если бы я ухаживал за девушкой, которая живет на айсберге посреди океана, рано или поздно — вероятно, рано — я бы поднял взгляд и увидел, как вы пикируете с неба на метле. На самом деле, я бы разочаровался в вас, если бы
— Сегодня ты отправляешься на айсберг? — парировала Софи. — Судя по выражению лица Летти вчера, тебя там больше ничто не держит!
— Вы несправедливы ко мне, Софи, — произнес Хаул глубоко оскорбленным тоном.
Софи подозрительно покосилась на него. В отсветах красного камня, который покачивался в ухе Хаула, его профиль выглядел грустным и благородным.
— Долгие годы пройдут, прежде чем я покину Летти, — сказал он. — И вообще-то я сегодня иду снова встретиться с королем. Удовлетворены, миссис Нос?
Софи не была уверена, что верит хоть одному его слову, хотя после завтрака Хаул определенно вышел в Кингсбёри, повернув дверную ручку красным вниз и отмахнувшись от Майкла, когда тот попытался посоветоваться с ним насчет непонятных чар. Поскольку Майклу больше нечем было заняться, он тоже ушел, сказав, что с таким же успехом может сходить к Цезари.
Софи осталась одна. Она всё еще не верила по-настоящему словам Хаула про Летти, но она уже ошибалась на его счет раньше, и в конечном итоге она могла судить о поведении Хаула только по словам Майкла и Кальцифера. Она собрала все голубые треугольнички ткани и принялась виновато вшивать их обратно в серебристую рыболовную сеть, которая осталась от костюма. Когда кто-то постучал в дверь, Софи подпрыгнула, подумав, что это снова пугало.
— Дверь Портхэвена, — объявил Кальцифер, блеснув на нее пурпурной ухмылкой.
Значит, всё в порядке. Софи проковыляла и открыла дверь, синим вниз. Снаружи стояла ломовая лошадь. Молодой парень лет пятидесяти, который управлял ею, поинтересовался, нет ли у госпожи Ведьмы чего-нибудь, что помешало бы лошади всё время терять подковы.
— Сейчас посмотрю, — сказала Софи и проковыляла к решетке очага, прошептав: — Что мне
— Желтый порошок, четвертая банка на второй полке, — прошептал в ответ Кальцифер. — Эти чары большей частью основаны на вере. Когда будешь отдавать их ему, не выгляди неуверенной.
Софи насыпала желтый порошок в квадратик бумаги, как делал Майкл, ловко закрутила его и поковыляла с ним к двери.
— Вот, мальчик мой, — сказала она. — Это приклеит подковы крепче, чем сотня гвоздей. Слышишь, лошадь? Тебе не понадобится кузнец весь следующий год. С вас пенни, спасибо.
День вышел довольно загруженным. Софи пришлось отложить шитье и продавать (с помощью Кальцифера) чары для очистки канализационной трубы, еще одни для призывания коз и нечто, чтобы делать хорошее пиво. Единственный, кто вызвал у нее затруднения — покупатель, постучавший в дверь из Кингсбёри. Софи открыла ее, повернув красным вниз, и обнаружила богато одетого мальчика, немногим старше Майкла, белолицего и вспотевшего, который, стоя на пороге, заламывал руки.
— Мадам Колдунья, сжальтесь! — воскликнул он. — Завтра на рассвете я сражаюсь на дуэли. Дайте мне что-нибудь, чтобы я наверняка победил. Я заплачу любую сумму, какую попросите!
Софи посмотрела через плечо на Кальцифера, и Кальцифер в ответ скорчил рожу, давая понять, что готовых чар такого типа нет.
— Это было бы совершенно неправильно, — сурово ответила Софи мальчику. — Кроме того, сражаться на дуэли — нехорошо.
— Тогда просто дайте мне что-нибудь, что подарит мне равные шансы! — отчаянно воскликнул паренек.
Софи внимательно посмотрела на него. Он был крайне низкорослым и явно пребывал в ужасе. Безнадежный взгляд выдавал в нем человека, который всегда проигрывает.
— Я посмотрю, что могу сделать, — ответила Софи.
