Марк с силой оттолкнул Оуэна. Отшатнулся. Смотрел растерянно. «У него столько власти надо мной… Почему я хочу, чтобы эти руки продолжали обнимать меня? Почему я… Почему мне…» - в нем нарастало отчаяние. Он не заметил, как в фигуре напротив появилось что-то зыбкое, меняющее облик. Не заметил глаз, полыхнувших багрянцем. Не почувствовал, как под смуглой кожей на несколько мгновений с невероятной силой напряглись все мускулы, а пальцы скрючились, уже готовые оторвать ему голову.
На лице Оуэна появилось выражение ласковой задумчивости.
- Приезжай в Нью-Йорк, как-нибудь осенью… - на губах мелькнула, но тут же погасла улыбка. - Я раскрою тебе тайну твоего оруженосца. Ты ведь опять с ним, не так ли?
- Он мне не оруженосец! - снова нахмурился Марк.
- Да какая разница… - пожал плечами Оуэн. Его холодный взгляд дал понять, что брат волен идти на все четыре стороны.
«Отлично! Может, повезет… и не увижу эту самодовольную буддистскую скотину лет сто…» - Марк презрительно фыркнул, направившись к дверям. - Стой! - услышал он резкий окрик. Оборачиваясь, хотел было сказать: «Ну, что тебе… еще?» Удар Силы был не смертелен, но и он сложил его пополам. Перед глазами неожиданно выключили свет.
С вежливым стуком на пороге возник Ши. Закрыл за собой дверь, переступил через тряпичной куклой лежащее на полу тело, прошел к столу. - Он снова надерзил вам, милорд? - спросил, ставя на стол блюдо, накрытое колпаком.
- Терпеть не могу пренебрежения… - отозвался Оуэн.
Ши понимающе кивнул. «Этот засранец так и не научился хорошим манерам…» - подумал он, без всякой жалости глянув на бесчувственного Марка.
- Я приготовил вам ланч. Вы же еще не завтракали! - с этими словами он стал накрывать на стол. Заметил в руках хозяина толстую книгу в богатом переплете, прочитал название: «Демон Кайя, или как я стал добычей греха» и скривился.
- Как вы можете читать подобную чушь, милорд?! Смесь третьесортного дешевого чтива и заумной теософии.
- Нет, Ши… вы не понимаете, - лукаво покачал головой Оуэн, - это любовные письма. Не будем же судить автора слишком строго!
Рассмеявшись, он перевернул книгу. С обложки на него смотрел седой, красиво состарившийся мужчина в одеждах католического священнослужителя. В белых, с золотом. Узкая аристократическая ладонь старика лежала между ушей немецкой овчарки, сидевшей рядом с креслом хозяина. - Вы были великодушны к нему, милорд… - заметил Ши, раскладывая столовые приборы, и добавил: - Люди - такие эгоистичные существа. Они неверно, в свою пользу, истолковывают ваши поступки…
Оуэн саркастично хмыкнул.
- Хочешь сказать, я настолько добродетелен, что своим мягкосердечием ввожу людей во искушение?
- Да, милорд, что-то в этом роде… - кивнул Ши. - Человеческий эгоизм порой доходит до абсурда, иначе… - он скептически покосился на снимок на обложке, - вам не пришлось бы утруждать себя чтением подобных эпистолярных экзерсисов.
Оуэн отложил книгу в сторону.
- Забавный, правда…
- Чересчур забавный.
- Да-да, вы правы, - согласился с ним Оуэн. - Сначала не хотел оставаться, после - уходить. Помните, как, отказываясь, он твердил, что все это мерзость, задыхающимся от наслаждения голосом?
Ши даже не улыбнулся в ответ.
- Зря вы не позволили нам убить его.
- Не мог же я оставить вечный город без Божьего пастыря! - лукаво заметил Оуэн, расстилая на коленях салфетку.
- С такой иступленной верой, как у него, ему вполне подошла бы и роль мученика, - в голосе Ши прозвучали нотки плотоядного сожаления. - Он посмел взять себе ваше имя!
Автора книги звали Казимир Генрих.
- Не будьте такими злопамятными, мальчики. Давайте лучше завтракать!
С этими словами Оуэн снял колпак с блюда. На блюде лежала свежевырванная, истекающая кровью, еще теплая печень.
Марка привели в чувство несколько довольно ощутимых, больше похожих на пощечины, шлепков ладонью. - Убери свои грабли! - сразу рявкнул он, тряхнув головой. Даже не открывая глаз, и так знал, кто рядом с ним.
Оуэн в ответ рассмеялся.
- Ну, раз ты рычишь… значит, я могу не беспокоиться о твоем здоровье.
Марк открыл глаза. Он сидел на кожаном диване в просторной комнате или, вернее, кабинете. И если судить по роскошной обстановке, в кабинете деляги, не гнушающегося темными делишками. Это он определил сразу. Детективы тоже смотрел. Покрутил головой, прислушался. Снизу приглушенно доносился шум голосов, смех, ритмичная музыка и какие-то однообразные звуки, очень похожие на удары гонга. Хотел встать, но разведенные в стороны руки оказались прикованы наручниками к стене. Нахмурившись, сердито, со всей силой дернул руками. Потом еще раз и еще…
- Не фантики. Настоящие… - заверил его Оуэн, вставая с дивана. - Хватит звенеть цепями. Поранишься. Будет больно.
- И ты смеешь говорить мне такое? Такое! После того, как сам же надел их на меня! Отпусти меня, сейчас же! Слышишь! - потребовал Марк и снова дернул руками. Наручники больно, сдирая кожу, ерзнули по запястьям.
