- Обиделся? - Оуэн заглянул ему в лицо. - Прости, я не хотел задеть тебя, - игриво потормошил он брата.
«Хотел, хотел…» Марк обиженно дернул плечом, сбрасывая его руку.
Оуэн рассмеялся.
- А который сейчас час? - вдруг спросил он.
Не поспевая за ходом его мыслей, Марк растерялся.
- А что? - переспросил он.
- Зови своего оруженосца.
- Зачем это… я буду его звать?
- Затем, что я голоден, и мы едем обедать! - ответил Оуэн. - Но если хочешь, чтобы маленький паж бежал следом за моей машиной, то можешь и не звать… Я ничего не имею против, - он ехидно хмыкнул, видимо, представил себе эту картину. Достал сотовый. - Закажу нам столик.
И тут же вопросительно приподнял темную, с легким изломом бровь на замявшегося брата. - В чем дело? Плачу я! - произнес он с нажимом, потом стал набирать номер.
По его тону Марк понял, что речь не о деньгах - речь о том, что, как бы ему ни хотелось отказаться от столь «заманчивого предложения», сегодняшний день придется провести так, как хочется этой сволочи в белом.
- Подожди! - насторожился он. - Ты сказал: «машина»? Это значит, что за рулем…
- Конечно же, Ши… А ты кого ждал? Медведя в ермолке? - подтвердил его догадку Оуэн. - Идем!
- Нет! - Марк сделал шаг назад. - Ты поезжай! Мы поймаем такси! Говори адрес!
- Ну, что ты, дорогуша… - хитрым лисом шагнул к нему Оуэн, жестом собственника обнял за талию, - я и минуты не проживу… в разлуке с тобой! - Эй, ты что… Пусти! - засмущался Марк.
Ресторан назывался «Кокакюру». Это был настоящий японский ресторан. Отдельный кабинет, куда их с глубоким почтением проводили, выходил прямо в сад, выдержанный в лучших традициях восточной созерцательности. Тихое журчание воды, негромкое ритмичное постукивание бамбуковых леек, цветущие лотосы и плеск золотых рыбок в пруду. Перегородки из вощеной бумаги, расписанные откровенно неприличными картинками в эротическом жанре «укиё-э», тростниковые татами на полу. Здесь не было ни европейской мебели, ни столовых приборов. Им пришлось снять обувь и сидеть, поджав под себя ноги. Они пили зеленый чай с лепестками сакуры, а Оуэн горячее саке: наслаждаясь вдвойне и вкусом напитка, и выражением лиц своих спутников. Их кислые мины говорили о желании обоих оказаться от него за тридевять земель. Нежное позвякивание колокольчиков-гошинтай и мягкий свет бумажных фонариков будили в памяти средневековый аромат эпохи Токугавы. Правда, застать феодальную Японию Оуэну уже не пришлось, но расстреливать из пулеметов самураев с их бесполезными перед пулями катанами ему тоже понравилось. Улыбнувшись своим воспоминаниям, он заказал официантке в ярком кимоно новую порцию горячего саке. Японке он тоже улыбнулся, и та порозовела от удовольствия. Внимание такого красивого европейца было лестно ей. Воспитанная в традиционном поклонении мужчине, почтительно-угодливая, девушка склонилась в поклоне и засеменила маленькими ножками в белых носочках. Оуэн проводил ее со смутным желанием во взгляде.
«Ненасытная скотина…» - заметив его взгляд, Марк отложил палочки, есть расхотелось.
- А теперь рассказывай! - потребовал он.
- Что, при нем?
- Ничего, отрок переживет!
- Да-а? Переживет, говоришь? Сомневаюсь… - многозначительно хмыкнул Оуэн, насмешливо глянув на притихшего и не проронившего пока ни слова, подростка.
- А ты не сомневайся, рассказывай! - отмахнулся от его многозначительности Марк, начиная злиться.
В глазах Оуэна заплясали лукавые огоньки.
- А может, я не хочу рассказывать… сейчас! Может, я хочу… потом! Может быть, я вообще хочу не этого! - раскапризничался он, изображая из себя девицу на выданье.
Глаза Марка потемнели от сдерживаемого гнева.
- Клоун, да? Развлекаешься? - спросил он с тихой угрозой, все больше напоминая рассерженного кота.
Оуэн чуть склонил голову набок.
- Ты такой милый, особенно когда злишься. Это будоражит мое воображение… - подперев щеку рукой, вздохнул с таким невинным видом, что Марк не выдержал.
- Хватит! Ублюдок! Хватит! - заорал он.
Схватив чашку, запустил ею в Оуэна, тот уклонился, и чашка угодила в пруд. Золотые рыбки с плеском бросились врассыпную.
- О, мы уже буйствуем? - позлорадствовал Оуэн. - Прививку от бешенства не пробовал? Могу сделать укол! У меня и шприц где-то был… - и, чтобы Марк не сомневался, какой «шприц» он имеет в виду, похлопал себя по брюкам.
В замешательстве Марк быстро отвернулся. Оуэн хмыкнул.
- Еще раз произнесешь в мой адрес мерзкий этот эпитет… вырву язык. В буквальном смысле! - предупредил он брата. - А ты на что уставился? - тут же переключил свое внимание на Байю - тот смотрел на Оуэна волчонком. - Сходи пописай, мальчик. Пока и тебе моча в голову не ударила! - предложил он подростку с оскорбительно-ласковой заботой.
