- Не помню, чтобы приглашал гостей… - недовольно бросил он в темноту, - но раз уж ты здесь… может, хватит исподтишка шпионить за мной?
Направившись к бару, спросил:
- Тебе налить?
Не интересуясь, что именно будет пить ночная гостья, сделал два скотча со льдом и вернулся к дивану. Один стакан поставил на журнальный столик. Большими глотками, выпив свой скотч, растянулся на диване. Под ним приятно заскрипела черная кожа обивки.
Гостья протянула руку за скотчем, чуть пригубила, не поблагодарив за внимание, поставила обратно.
Оуэн усмехнулся, сейчас ему было не до любезностей.
- Так вот что за «сторож» сторожит моего любимого братишку? - не скрывая своей иронии, обратился он к ней, но тут же сорвался:
- Тупица! Идиот! Безмозглый недотепа! Как он мог согласиться? Добровольно надеть на себя эти вериги… Ради чего?!
Снимая норковое манто, гостья чуть повела плечом в ответ и усмехнулась ему не менее иронично. Он хмыкнул.
- Сколько яда… Сейчас я растаю от твоего кислотного взгляда!
Роскошная брюнетка с чувственным ртом и яркой фиолетовой прядью в гладких, прямых волосах скользнула в его объятия. Откровенно прильнула к нему соблазнительным телом. Руками обняла за шею.
- Неужели и как снять их… знаешь? - саркастично заметил Оуэн, отрывая ее от себя.
Получив вместо ответа пощечину, грубо оттолкнул женщину. Потрогал щеку.
- А, если я обижусь? - спросил холодно.
Гостья проигнорировала недвусмысленную угрозу в его голосе. Устроившись у него на коленях, снова обняла за шею, с милой непосредственностью подула на покрасневшее место, игриво чмокнула. Прошептала в самое ухо:
- Убьешь вестника - так ничего и не узнаешь!
Оуэн снова отодвинул ее от себя, заглянул в бесстыжие глаза. Эта змея могла и обмануть!
А та продолжила:
- Мне было позволено свернуться на подушке маленькой змейкой и украсть чужой сон! Он предназначался тебе! Но… - она надула губы, - я расскажу его… после!
Понимающе усмехнувшись, он склонился к ярко накрашенным малиновым губам, поцелуем выплачивая первый «взнос» за будущую информацию. Взглядом знатока оценив вечернее, для куртуазных вечеринок, платье ночной гостьи, поинтересовался, не собирается ли она пригласить его куда-нибудь в качестве эскорта? Догадавшись по ироничной окраске вопроса о его нежелании сопровождать ее, та томно огляделась вокруг.
- Не хочу никуда идти! Хочу здесь, у тебя! - тоном избалованной девочки выразила она свое желание.
Проследив за ее взглядом, Оуэн как-то по-новому взглянул на свою шикарную холостяцкую берлогу. Он любил пространство и свет. Высокие окна с вертикальными жалюзи, меняющие в зависимости от угла поворота освещение просторной комнаты по его желанию. Белый паркет, черная мебель. Сероватый камень стен. Стекло и металл барной стойки, отгораживающей кухню от остального помещения. На противоположной стене большое художественное панно.
Лист тонкой жести с выдавленными на нем лицами. Маски человеческих эмоций, что в предрассветной тьме казались дьявольски-насмешливым гротеском с лиц грешников, томящихся в аду. За балконной дверью сад на крыше и бассейн. Его взгляд задержался на медной ванне у окна, стоящей львиными лапами на вделанном в пол малахитовом блюде с отверстиями для слива - единственное яркое пятно, нарушающее однообразие бело-черно-стальной гаммы стиля.
Создавая себе настроение, Оуэн поколдовал немного возле аппаратуры, поставил диск. Набирая силу, из колонок «Harman/kardon» зазвучали, заполняя собой пространство, вдохновенные мужские голоса, воспевающие хвалу Господу, которого он презирал. Глаза Оуэна сверкнули лукавым коварством. Ему нравилось заниматься похотью под возвышенные песнопения грегорианских хоралов, призванных возносить душу до небес - это придавало его животной страсти волнующую остроту.
С легким полупоклоном, в приглашающем жесте «выбирай где» он развел руками. Она выбрала стойку бара, смахнув на пол прозрачную вазу с белыми лилиями. «Ехидна…» Он подсадил ее на столешницу из гевеи. Соблазняя его, женщина разлеглась на ней в бесстыдной, вызывающе чувственной позе. Схватив соблазнительницу за волосы, он запрокинул ей голову и впился нетерпеливым поцелуем в горло, вырвав у нее протяжный, сладострастный стон. Из всех мужчин, с которыми она спала, он один умел балансировать на этой тонкой грани - не скрывая своей силы, но и не опускаясь до банальной грубости. Ее неудовлетворенное тело жаждало его ласк.
Под шум льющейся воды, смывающей с их тел запах страсти, прижавшись друг к другу, они стояли в душе. Привстав на цыпочки, чуть касаясь губами уха, гостья шептала ему слова, ради которых он позволил ей остаться. И то, что он узнал, добавило серебра в ярко вспыхнувшие глаза Оуэна. Вместо ответа что-то рыкнув, он наградил вестницу долгим искренним поцелуем. С трудом оторвавшись от его губ, та с жаром выдохнула. За этот поцелуй она готова была предать всех! Оуэн усмехнулся, услышав ее признание.
- В таком случае, почему бы тебе не вернуться обратно и не выколоть ему глаза? Хочу, чтобы эта тварь, наконец, перестала подглядывать за нами! - предложил он, заматывая полотенце вокруг бедер.
