– Никто не может забрать эту девочку! – возразил отец Гаюя. – Вы будете ее воспитывать? Вы сможете обеспечить ей достойное существование?
– Да, наша семья бедная. Но даже если нам придется продать дом, то все равно мы хотим ее воспитывать! В любом случае мы заберем ее! – сказала бабушка и вышла вперед.
Бабушка Цинтуна была самым уважаемым пожилым человеком в деревне Дамайди. Как только глава деревни увидел, что она сердится, то поспешил подойти к ней и взять ее под руку.
– Не нужно сердиться. Обо всем можно договориться, – заверил бабушку глава деревни. Затем, указывая на отца Гаюя, сказал: – А ты еще считаешь? Считай! Сколько должны утки снести яиц?
Каждая семья настаивала на своем. Отец Гаюя сначала сомневался в своем решении, но теперь он хотел стать победителем в споре. Через некоторое время обе семьи начали громко ругаться. Многие люди, услышав их спор, поспешили к ним и окружили их со всех сторон.
Глава деревни сам не знал, как поступить в этой ситуации.
В этот момент у одного из присутствующих появилась идея.
– Раз уж все так, то пусть решает сам ребенок, – сказал этот человек.
Все решили, что это хорошая идея.
– Ты согласен с этим? – спросил глава деревни у отца Гаюя.
– Согласен, – ответил он.
Отец Гаюя считал, что в таком случае преимущество остается на его стороне. Он, указывая рукой на западный конец деревни, где располагался единственный дом с черепичной крышей, сказал девочке:
– Тот дом принадлежит нашей семье.
– Вы согласны с таким решением? – спросил глава деревни семью Цинтуна.
– Да, согласны, – ответила бабушка.
– Ну, хорошо, – продолжил глава деревни. Он встал перед Куйхуа и сказал: – Девочка, ты нравишься всем семьям нашей деревни. Но они боятся, что не смогут обеспечить тебе достойное существование. Все жители деревни Дамайди – хорошие люди. В какую семью ты бы ни пошла, к тебе будут хорошо относиться. Выбирай сама, – сказал глава деревни Куйхуа.
Цинтун стоял, схватив поводья буйвола, и смотрел на Куйхуа. Гаюй улыбался. Куйхуа посмотрела на Цинтуна и встала.
Никто не хотел нарушать тишину, царившую под кроной старой софоры. Все тихо стояли и наблюдали за тем, в направлении какой семьи пойдет девочка. На востоке стояла семья Цинтуна, а на западе – семья Гаюя. Куйхуа взяла узел с вещами. Несколько женщин, которые ее сопровождали, заплакали. Куйхуа взглянула на Цинтуна и в глаза многочисленной толпы и стала двигаться на запад. Цинтун опустил голову. Гаюй взглянул на Цинтуна, широко улыбнувшись.
Куйхуа дошла до матери Гаюя. Она благодарным взглядом посмотрела на нее, а потом достала яйца из своих карманов и переложила их в карманы матери Гаюя. Глядя на семью Гаюя, девочка отступила. Сделав несколько шагов назад, она повернулась и пошла к семье Цинтуна.
Взгляды людей перемещались вслед за движениями Куйхуа. Бабушка Цинтуна слегка стукнула тростью по опущенной голове внука. Когда Цинтун поднял голову, Куйхуа уже была около него. Бабушка протянула обе руки к Куйхуа. Для этой пожилой женщины маленькая девочка, которая шла навстречу к ней и несла на согнутой руке свой узел, была родной внучкой. Эта внучка много лет назад покинула ее, а теперь вернулась.
В послеобеденное время того дня жители деревни Дамайди увидели маленький «отряд», двигающийся по дороге в полной тишине. Цинтун, ведущий буйвола, шел впереди. На спине у животного сидела Куйхуа. Мать, которая несла узел девочки на согнутой руке, бабушка и отец шли позади один за другим.
По серому кирпичу звонко и приятно стучали копыта буйвола.
Для жителей Дамайди было удивительно, что маленькая Куйхуа смогла стать внучкой, дочерью и младшей сестрой, только переступив порог дома Цинтуна.
Цинтун везде следовал за своей бабушкой, а Куйхуа стала везде ходить за своим старшим братом. Куда бы ни шел Цинтун, она везде следовала за ним. Куйхуа могла разговаривать с мальчиком обо всем. Они прекрасно понимали друг друга.
Жители деревни Дамайди время от времени видели их вместе.
… Солнце было ярким. На огромном поле Цинтун вместе с Куйхуа копал съедобные растения. Дети проходили одну за другой межу рисового поля. Они иногда сидели или лежали на меже. Возвращаясь домой, Цинтун нес огромную сетчатую сумку, а на локте Куйхуа висела маленькая бамбуковая корзинка.