В ритме клубной музыки Стас быстрой деловой походкой шел в сторону опушки. Ему представлялось, что он танцует в полумраке модного клуба, Она на него смотрит с восхищением, а потом они садятся за столик и Она спрашивает: «А где ты был все это время? Телефон недоступен, в сети тебя не было». А он сделает многозначительный вид: «Ты знаешь кто такой Робинзон?».
Взобрался на косогор, у Первой сосны остановился. Надо селфи на дереве сделать, там такой вид! Полез на дерево, карабкался неловко. Чуть не до верхушки, дальше страшно. Божественный вид! Очень простой вид: лес, речка, горизонт. Грандиозно!
И вдруг!! Он сначала не поверил, но потом… радость, эйфория, экстаз!!! В кармане вибрировал телефон. «Связь! Связь есть!», восторженно подумал Стас, потянулся к трубке и… полетел вниз.
Робинзон пытался уплыть с острова, но его смыло с плота, и волны вернули бездыханное тело на молчаливый песчаный берег.
Стас лежал под любимым деревом, прижимая к груди телефон, на дисплее которого светилось: «Стас, почему пропал?», а рядом в пыльной траве поблескивал орден Славы.
– Рамзанка! Да, замолчи уже, хад! На место, кому сказала! – крупный черной шерсти пёс, оскорблено позвякивая цепью, с достоинством удалился в конуру, откуда бдительно сверкал глазом, как бы контролируя ситуацию. – Хто тут?
В деревянную калитку вжался молодой человек лет двадцати пяти не по-здешнему, не по-деревенски одетый, прячущий глаза от жаркого июльского солнца за стеклами темных очков причудливой формы. Снял очки, улыбнулся:
– Здравствуйте, тёть Кать. Не узнали?
– Господи – Кормилец – Спаситель! Слава! Приехал! – всплеснула толстыми руками Катерина Петровна. – Вить! Вань! Хглянь, какой гость! С Москвы? Родину попроведовать?
– Из Москвы. Попроведовать. – подтвердил Славка. – Иван-то дома?
– Дома, дома, успеете ещё. Это же ты три года как уехал? Точно, три. Как ты там устроился?
– Неплохо. Нормально, теть Кать. Работаю в крупной корпорации, занимаюсь…
– Та не-е! – прервала его Катерина, хотя Славка явно был настроен обстоятельно похвастаться. – Что ты там ешь? Мне же тебя покормить надо, а ты, может, наше уже не станешь. Может надо что купить, Ваню пошлем.
– Не надо ничего, теть Кать. Я бы с Иваном поздоровался.
– Как не надо? Время – обед. Там он где-то за домом. Найдешь. Поди, не забыл двор наш.
– Не забыл. Я ж вырос тут, практически, – Славка, с опаской поглядывая на конуру, прошел во двор.
Огромный двор Шиллеров, выметенный, аккуратный, здесь действительно прошел изрядный кусок славкиной жизни. В детстве пинали мяч, позже играли в карты на щелбаны и на желания, повзрослев, сюда же приводили подпоенных горластых девок. Здесь же играли свадьбу Костыля, накрывали брезентовый шатер. В этом дворе три года назад провожали Славку в Москву. Тогда гуляла вся молодёжь села. Гости падали, уползали, уводились женами, пока не остались они втроём: Славка, Ванька, Костя и были тогда какие-то клятвы, заведомо невыполнимые договоренности, даже пьяные слезы перед разлукой. Славка был уверен, что после переезда родителей и продажи их дома он уже никогда не вернется в родную сибирскую деревню, его ждала Москва и связанные с ней перспективы. Но вот он здесь.
Во дворе мало что изменилось. Постройки те же. Телега с сеном стоит, а запряжен, – ну, конечно, – Гамлет. Это же, сколько лет этому коню – трудяге? Фыркает, мотает головой, отгоняя мух. А это что? Под навесом, где раньше хранились дрова, стоит новенький Раф 4. Хорошая машина, по сравнению с конем.
Славка завернул за угол дома. Иван сидел на чурбачке, курил, задумчиво глядя на постельное белье, неподвижно висевшее на шнурах, натянутых между жердями. Поменять сигарету на трубку – вылитый капитан парусника в штиль ждет попутного ветра.
– Здорово, Немец, – окликнул Славка, остановившись в трех шагах от друга.
– Здравствуй, Вятка, – медленно повернул голову Иван. Это еще в третьем классе Костя сообразил, что Вячеслав Ткачев сокращается как Вятка.
– Дай-ка, дружище, я тебя обниму, – сказал Славка.
– Дай-ка, дружище, я тебе всеку, – в тон ему ответил Ванька.
– В честь чего это?
– Четыре месяца ни звонка, ни письма, ни денежного перевода.
Обнялись. Не крепко, бережно. Прислонились лоб в лоб, постояли так несколько секунд, потом молча, смотрели друг на друга.
– А курить уже не модно, – сказал, наконец, Славка первое, что пришло в голову.
– Потому и курю.
– Похудел. Куда пузо дел?
– Дал Костяну поносить. Присаживайся.
Слава с сомнением поглядел на чурку, остался стоять. Иван тяжело присел на прежнее капитанское место, пояснил:
– Ноги болят. Ну что, как добрался?
– Самолет, аэропорт, такси. На свой дом посмотрел, погрустил. Черемуху спилили. Ну и к тебе.
– Ясно, ясно, – возникла неловкая пауза. Так бывает, когда встретишь старого знакомого, даже друга, и надо разговаривать, а о чём? Ну, так они же не такие, они же братаны.
– Слушай, Немец. Ты бы хоть для приличия удивился мне.
– А я знал. Почуял, – спокойно ответил Иван.
– Экстрасенс, блин. Как вы тут живете?
– Без изменений, – Иван чуть улыбался.
– Так и не работаешь?
