— Значит, к нам домой приходит какая-то женщина, — продолжил он, снова глядя на эту фотографию. — И говорит тебе, что твой сын хочет увидеться с тобой. А ты что?
— Я сказала ей, чтобы она ушла.
— Почему?
Эмма моргнула.
— Потому что я не хотела в это ввязываться. Я отказалась от него не просто так.
— Вполне логично, — сказал Киллиан, но его голос был на грани. Он начал возвращаться к ней, всё ещё не поднимая глаз. — Но, в конце концов, ты всё-таки приехала сюда. Что заставило тебя передумать?
Эмма сглотнула и сказала:
— Мне больше некуда было пойти.
— Тебе и не нужно было никуда уходить.
Это был один и тот же разговор, снова и снова, но хищный взгляд Киллиана давал понять Эмме, что она не может ответить, как раньше. Он бродил вокруг неё, пристально смотря исподлобья, а его плечи напряглись. Каждый шаг по мягкому ковру походил на шорох змеи в траве.
— Я не собиралась сюда приезжать, — прошептала она, вжимаясь всё глубже в стену. — Я просто… приехала.
Наконец, когда он находился менее чем в двух футах от неё, Киллиан снова посмотрел на неё. Она мгновенно пожалела, что он это сделал.
Его глаза были настолько холодными, что почти казались серыми. Он поджал губы и позволил своему взгляду стечь по её телу, как зимний дождь, впитывая каждый сантиметр её тела, который он когда-либо находил неполноценным или разочаровывающим. Он фыркнул. Затем сделал ещё один шаг вперёд, глядя ей в глаза.
— Ты отвратительна, — мягко сказал он, и Эмма сглотнула. Прежде, чем она смогла предугадать его движение, его рука вытянулась и схватила её за горло, прижав спиной к стене.
Она задохнулась, сжимая его запястье, но на этот раз он не успокоился. Это была не игра: он давил на её трахею, и она чувствовала, как кровь начинает стучать по вискам. Беззвучные слова покинули её рот, когда она почувствовала, как трещина в её губе снова открылась, и холодный воздух обжигал рану, словно пар.
— У тебя есть какой-то тайный ребёнок, — выплюнул он ей в лицо, наблюдая, как она краснеет. — Ты никогда не собиралась рассказывать мне о нём. И как только дома становится тяжело, ты сбегаешь к своему внебрачному ребёнку и его суке-матери, прячась от меня, потому что думаешь, что я слишком глуп, чтобы найти тебя.
Эмма покачала головой, паника барабанила по черепу. Комната закружилась. Пальцы Киллиана сжимали её горло, как будто они были сделаны из шпаклёвки, и ужас нарастал внутри неё всё больше и больше, пока не пригрозил утопить её. Она чувствовала, как её ноги подкашиваются.
Затем он внезапно отпустил её, не дожидаясь, пока она отдышится, прежде чем ударить её так сильно, что она упала на пол. Когда она лежала там, задыхаясь и пытаясь втянуть воздух обратно в лёгкие, он нанёс удар по её ребрам, который был настолько свирепым, что её чуть не вырвало на ковёр.
Она хотела свернуться в клубок, но не могла — не могла думать. Прижимаясь лицом к полу, пока комната всё ещё размывалась вокруг неё, она отчаянно пыталась сориентироваться. Всё болело, и она слышала рёв в ушах. Она застонала, пытаясь перевернуться.
Именно тогда она поняла, что он был на ней, бил кулаком по её лицу снова и снова, не останавливаясь ни на мгновение. Она услышала завывающий звук, похожий на сирену, кричащую на неё, и с приливом стыда она поняла, что это исходило от неё.
Она закрыла лицо руками и испустила ещё один крик, и он сразу же остановился, протянув руку, чтобы схватить её за волосы и оторвать её голову с пола.
— Заткнись нахуй, — выплюнул он, ударив её головой о пол.
Она плакала и не могла остановиться, не могла набраться сил, чтобы взять себя в руки, и сквозь мутную дымку она увидела, как он встал и отошёл на несколько шагов от неё. Он посмотрел на свою жену, на её горячие слёзы, стекавшие по её ярко-красным щекам, и издал усмешку, как будто она какое-то животное.
Он вывернул её ногу и засмеялся, когда услышал, как она хрустнула в основании лодыжки. Она взвыла, подтянув колени к животу и крепче прижавшись к полу.
Наступила долгая пауза, и комната перестала слегка кружиться, и она почувствовала, как он становится на колени рядом с ней, кладя руку ей на лицо. Он погладил её, не говоря ни слова, убрав влажные кудри с её щеки. Затем поднял кулак и нанёс удар, которого она так долго ждала.
Когда весь её череп вибрировал от силы его ударов, она услышала, как он плевал в неё словами, как будто она была какой-то собакой.
— Ты думаешь, — прошипел он, вбивая каждое слово ударами по её лицу, — что тебе сойдёт это дерьмо с рук? Думаешь, сможешь от меня сбежать?
Эмма попыталась зарыть лицо руками, но он бил и по ним. Она отчаянно пыталась отползти от него, прижимаясь лицом к ковру, но он залез на неё обратно.
— Пожалуйста, Киллиан, прекрати, — умоляла она. — Прошу.
— Меня тошнит от тебя, — сказал он, протягивая руку, чтобы схватить её лицо и повернуть к себе. Она прищурилась, едва различая его через уже заплывшие глаза. — Я — твой муж. Ты должна уважать меня. Вместо этого, ты прячешься за моей спиной с сыном, о котором я даже не знаю. И у тебя хватает наглости говорить мне, что ты не хочешь иметь детей? Ты шутишь?!