— Потому что это была моя проблема, — пожала плечами Эмма. — Мне и получать. Ты не имела к этому никакого отношения, пока я не втянула тебя во всё это, и всё, чего я хотела, — это чтобы ты благополучно выбралась из этого, но ты просто… ты осталась ради меня. И всё, что ты сказала ему обо мне и о… — сделав паузу, она сглотнула. — Никто никогда так за меня не заступался, Реджина. Никто. И я так боялась за тебя, когда он появился здесь, и я знала, что не смогу приехать и забрать тебя с работы, а потом телефон продолжал звонить и звонить, и я знала, что ты задаёшься вопросом, где я, и почему ты вообще дала мне шанс. Я так боялась, что ты ворвёшься и пострадаешь, поэтому всё, чего я хотела, — это чтобы ты решила поехать в больницу и увидеться с Генри, в итоге, а не ввязываться во всё это. Но ты не сделала этого, и ты рисковала своей жизнью ради меня, и ты спасла меня. Я не знаю, как смогу отблагодарить тебя за это.
— Мне не нужна твоя благодарность, Эмма, — сказала Реджина. Рука Эммы горела в её собственной. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Вот и всё.
Улыбка, которую Эмма подарила ей тогда, была удивительно застенчивой. Она посмотрела на их переплетенные пальцы, и нормальный цвет, наконец, вернулся к её щекам.
После минуты молчания Реджина посмотрела на часы.
— Уже почти час, знаешь.
— Боже, — сказала Эмма. — Правда? Я даже не чувствую усталости.
Сама Реджина чувствовала себя опустошённой, но она не собиралась этого говорить. Она кивнула.
— Я тоже. Наверное, это адреналин. Хочешь чашечку чая?
Эмма нахмурилась.
— Чай?
— Это будет полезно для тебя, ты ведь пережила травмы, — сказала Реджина, неохотно выскальзывая из пальцев Эммы. — Сахар помогает при шоке.
— Я не очень люблю чай, — сказала Эмма, наблюдая, как Реджина начала отдаляться. — Особенно, если в нём есть сахар.
— Ну, а я себе налью, — решила Реджина, вытаскивая чашку из шкафа и намеренно не оглядываясь. — Как хочешь.
Наступила недолгая пауза. Эмма наблюдала, как Реджина наполнила чайник водой и поставила его на плиту. Затем она сказала:
— Хорошо. Я тоже выпью одну чашку.
Реджина улыбнулась самой себе, достав вторую чашку, не сказав ни слова.
Когда чай был готов, Реджина принесла две дымящиеся чашки обратно туда, где сидела Эмма. Тот факт, что Эмма уже нашла две подставки и разложила их перед собой, заставил глаза Реджины почему-то наполниться слезами.
— Нам, наверное, стоит поговорить об этом с Генри, — сказала Эмма, кивнув ей в знак благодарности и пододвинув чашку поближе. — Насчёт Киллиана.
Реджина застыла.
— Мы… должны?
— Ну, я так считаю, — сказала Эмма. — Он — твой сын, так что я знаю, что это твоё решение, но кажется, что он и так уже знает, что я не получила свои прежние синяки от спотыкания о кабель. Когда он увидит меня в таком состоянии, он снова начнёт задавать вопросы.
— И ты не против, что он узнает? — спросила Реджина, подтягиваясь к барной стойке напротив Эммы.
Эмма сделала паузу, облизнув губы. Её глаза были устремлены на тонкие усики пара, поднимающиеся из её кружки.
— Может, ему не стоит знать всего. Некоторые кровавые детали — это, вероятно, слишком для 10-летнего. Но… — её предложение оборвалось, и Реджина вздохнула.
— Эмма, — сказала она, вновь протягивая руку к Эмме и ожидая, когда она посмотрит на неё в ответ. — Генри уже всё знает.
— Что? — моргнула Эмма. — Как?
— Потому что он чертовски интуитивен, — закатила глаза Реджина. — Он, наверное, знал это с того самого момента, как только увидел тебя, поэтому постоянно спрашивал о твоём лице, о твоей семье и о том, что ты здесь делаешь. Но сегодня, когда тебя осматривали, а потом допрашивали… надеюсь, ты не возражаешь.
Лицо Эммы вспыхнуло от улыбки.
— Ты ходила повидаться с ним?
— Да, — призналась Реджина, закусывая нижнюю губу. — Я не собиралась ускользать без тебя. Я просто… я была не нужна и не хотела просто сидеть, чувствуя себя бесполезной, а он находился всего в двух этажах от тебя.
— Всё в порядке, Реджина, — сказала Эмма, потирая большим пальцем тыльную сторону её руки. — Я не против, что ты навещаешь своего больного сына. Я не социопатка.
— Но, возможно, ты хотела пойти вместе со мной.
Эмма пожала плечами.
— Конечно, я бы с удовольствием. Но ты действительно думаешь, что это была бы хорошая идея?
Реджина оглядела синяки и царапины, которые были разбросаны по лицу Эммы, ставшему похожим на потрескавшееся яйцо, и вне своей прихоти улыбнулась.
— Нет. Наверное, нет.
— Значит, ты пошла, чтобы увидеться с ним, — сказала Эмма, поднимая свою чашку и дуя на поверхность чая. — И что было?
— Он спросил, что я там делаю в 10 вечера, — сказала Реджина, качая головой. — Так что я сказала ему правду… что тебя привезли, потому что тебе причинили боль, и пока они проверяли тебя в травмпункте, я решила зайти и проверить, как у него дела.
Эмма уже улыбалась.
— И что он на это ответил?