— Ну, мама работает у зубного врача, и она говорит, что это из-за холодной погоды. Что когда ты выходишь на улицу, то вдыхаешь холодный воздух, и зубы становятся чувствительными. А потом все идут к зубному. Так она говорит. — Сэмми принимается колотить по столешнице, как будто это барабан, потом встает и без труда проходится по полу колесом. Затем останавливается и смотрит на меня. — А еще, можно я тебе кое-что скажу? Ты знаешь, что у каждого есть суперспособность? А знаешь, какая у меня? У меня есть волшебная способность замечать, когда на часах 11:11 или 1:11. Я всегда-всегда вижу, когда там такое. Это вообще круть!
— Ого! Хорошо иметь такую суперспособность!
Я еще иногда вижу 2:22 и 4:44, хотя не очень часто.
Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться:
— Ты явно на пути к тому, чтобы стать супергероем.
Он серьезно кивает, потом на мгновение садится на пол по-турецки, глядя на меня так пристально, что у меня замирает сердце. Прежде чем заговорить, он с трудом сглатывает.
— В общем, у меня есть план, как свести маму с папой вместе.
— Правда?
— Да, у нас в школе будет концерт, я на нем выступлю, и думаю, что они оба придут посмотреть, и тогда я выйду и сыграю на флейте, или спою, или прочту стишок, или еще что-нибудь, а потом мы все вместе пойдем поесть мороженого. Ты сможешь напустить на них небольшой приворот или еще чего-нибудь, и тогда, я думаю, они решат снова жить вместе.
— Все может быть.
— Но ты должна поворожить. Нам всего-то и нужно немного волшебства, чтобы они оба пришли на концерт и пообщались по-хорошему. Пока они только ссорятся.
— Да?
Сэмми садится за стол рядом со мной и кладет голову на локоть.
— Мама орет на папу, когда папа забывает приехать вовремя. И когда он не в той одежде. А потом говорит, что я должен сказать ему, чтобы он не приезжал с подружками, потому что она уйдет, если увидит его с женщиной.
— Но ты же сказал, что у него и подружки-то нет.
— Нет, но мама все равно волнуется. Может, боится, что он новую найдет. — Он снова водит пальцем по столу, чертя контуры такой же звезды, какую люблю чертить и я. Потом слегка улыбается мне: — Значит, чтобы ты наложила на них заклинание, нам надо поискать в книге какое-нибудь хорошее.
Я размышляю над этим.
— Думаю, мы должны использовать магию концерта, пусть она на них подействует. Сыграешь на флейте, и это будет достаточно волшебно. Прекрасная музыка раскрепощает аудиторию…
— Нет, — отказывается Сэмми, — нужно еще кое-что.
— А если это не сработает, — продолжаю я, — значит, сейчас просто не время. Потому что если чему-то суждено произойти, оно произойдет. События должны созреть. Мы не можем торопить их принудительно.
— Но ты можешь хотя бы посмотреть что-то подходящее в книге заклинаний? Пожалуйста! Я знаю, ты можешь найти там что-нибудь, что нам поможет. Одна девочка в школе сказала, что знает тетеньку-экстрасенса, которая потрет человеку голову, а потом говорит, что с ним будет. Так что я знаю, ты можешь просто прочитать нужные слова. Я бы и сам это сделал, только у меня нет волшебства, а у вас с Бликс — есть.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами:
— Просто знаю, и всё.
Я бросаю взгляд на полку, где стоит книга заклинаний, в которую вложено множество листочков. Ее обложка, кажется, надорвана. Странно, что в некоторые дни я даже не замечаю этой книги, а в некоторые она прямо-таки притягивает внимание, становясь самым заметным предметом на кухне, вот как сейчас.
Потом приходит Эндрю с этим своим неизменно пристыженным выражением лица (причина которого, я думаю, постоянное чувство вины), и Сэмми уходит с отцом, волоча сумку с самыми необходимыми вещами и держа футбольный мяч, предварительно оглянувшись на меня и поиграв бровками. Одними губами он произносит: «СДЕЛАЙ ЭТО», и оба они отбывают. Я еще долго сижу, пью свой чай, слушаю, как скрипит и потрескивает дом. Окна нужно помыть. Всё тут нужно помыть.
Необходимо позвонить агенту по продаже недвижимости, узнать, что я должна сделать, чтобы выставить дом на продажу. Почему я до сих пор этим не занялась?
Бедфорд, который лежит у меня в ногах, переворачивается во сне и начинает бить хвостиком — туда-сюда, туда-сюда.
Я мою посуду, подметаю на кухне пол, а потом отправляюсь подышать свежим воздухом. Ветер качает деревья. Патрик выставил на обочину предназначенный в утиль мусор, там полно картонных коробок и контейнеров. Я с тоской смотрю на окна его квартиры, они забраны коваными решетками — идеальная метафора всей жизни Патрика.
Я рада видеть, что жалюзи у Лолы подняты. На прошлой неделе ей поставили кардиостимулятор, благодаря которому она, по ее собственным словам, чувствует себя в разы лучше, гораздо более энергичной, чем в последние годы.
Я извлекаю из зарослей розовых кустов палые листья, потом поднимаюсь по лестнице и заодно поправляю тибетские флажки. Может, пора позвонить сестре… но тут я обнаруживаю, что стою перед книгой заклинаний.
Если я ее полистаю, вреда не будет.
