Таким образом, по справедливости говоря, единственной заслугой русских фронтов, стоявших севернее Полесья, в кампании 1916 г. стал тот факт, что они послужили резервом для наступавших армий Юго-Западного фронта. Но и только. Разве такая задача ставилась перед Северным и Западным фронтами на совещании 1 апреля?
С начала войны управление железнодорожными перевозками, согласно Положению о полевом управлении войск в военное время от 16 июля 1914 г., сосредоточивалось на театре военных действий в руках главного начальника военных сообщений при штабе Верховного главнокомандующего. Тем самым страна была искусственно поделена на две зоны – фронтовую и тыловую – в каждой из которой железнодорожная сеть подчинялась своему начальству: Ставке и Министерству путей сообщения соответственно. Раздел территории России на две зоны ответственности и властных полномочий – фронт и тыл – решительным образом сказался на функционировании железных дорог. На театре военных действий, подчинявшемся Ставке Верховного командования, действовали законы военного времени. Прочая же часть железнодорожного хозяйства, работая в чрезвычайном режиме, вызванном войной, тем не менее жила по мирному законодательству.
При проведении мобилизации начальником военных сообщений при Верховном главнокомандующем был назначен генерал-майор С. А. Ронжин, который с 1911 г. работал в Отделе военных сообщений ГУГШ, а в мае 1914 г. возглавил этот отдел, сменив на этом посту Ф. Н. Добрышина. Непосредственно по военным сообщениям дело велось помощниками Ронжина – полковником Н. В. Раттелем и инженером путей сообщения Э. П. Шуберским. В феврале 1917 г. С. А. Ронжина на посту начальника военных сообщений на театре военных действий сменил Н. М. Тихменев, проработавший здесь до первой декады сентября.
В основе организации управления путями сообщения на театре военных действий лежала мысль о сосредоточении железнодорожного (как и всякого прочего) управления в руках военного ведомства. Следовательно, военные власти получили самые широкие полномочия, что оправдывалось необходимостью военного времени. Начальник военных сообщений имел право требовать от МПС все необходимые железнодорожные средства из внутренних областей империи: подвижной состав, людей, оборудование и т. д. Так, из тылового района по мобилизации было отправлено на железные дороги войскового района 9613 служащих МПС, а затем в 1914–1916 гг. еще дополнительно – 13 568 человек. То есть Министерство путей сообщения стало простым исполнителем, в то время как инициатива принадлежала военным.
В задачи генерала Ронжина по должности входило «Общее распоряжение всеми средствами железнодорожной сети и водных путей и преподание руководящих указаний по этапной и транспортной частям на театре военных действий». Первоначально штат начальника военных сообщений в Ставке был невелик – всего три офицера Генерального штаба и два инженера путей сообщения 6-го класса. В подчинении генерала Ронжина находились начальники военных сообщений фронтов. В ведомстве Ставки управление железными дорогами на театре военных действий сосредоточивалось в Военно-Эксплуатационном Отделе, Отделе Путей Сообщения, Этапно-Транспортном Отделе. Фронтовые управления обладали немалой долей самостоятельности, фактически лишь докладывая в Ставку о производимых мероприятиях, но оставаясь самостоятельными в своих действиях.
В то же время военные сообщения фронтов подчинялись главным начальникам снабжения фронтов, что на деле вело к децентрализации, так как в Ставке разрабатывалось планирование операций, а железные дороги фронтов, прежде всего, выполняли задачу снабженческих перевозок. Советский исследователь проблемы справедливо отмечал, что в российских условиях «организация управления путями сообщения на театре военных действий требовала четкой, продуманной системы, а этого как раз и не было. Подчинение Начвосо фронта главному начальнику снабжения, в конечном счете, привело к тому, что зачастую в ущерб оперативным перевозкам производились снабженческие интендантские перевозки. Обширному хозяйству транспорта не уделялось должного внимания со стороны главного начальника снабжений. Штаб же управления военных сообщений при штабе Верховного главнокомандующего, состоявший из десяти человек, не мог справиться с громадным количеством разнообразных задач по обеспечению всех видов перевозок»[273].
Только в начале 1916 г., когда было введено новое «Положение об управлении военными сообщениями театра войны», наконец-то произошло жесткое подчинение фронтовых инстанций главному начальнику военных сообщений при Верховном главнокомандующем. И в то же время, военные сообщения стали подчиняться фронтовым штабам, ибо вплоть до конца 1915 г. не существовало и единого планирования работы железных дорог и системы градации необходимых грузов.
