В 1915 г. австро-германское наступление на Восточном фронте продолжалось, пока возможно было захватить все рокады театра войны, дабы подорвать транспортные возможности противника. Стремление немецкого командования к захвату крупнейших железнодорожных узлов (Вильно, Ковель, Барановичи) означало, что в будущей кампании наступательные действия русских будут до предела стеснены. Также захват узлов означал, что русские оперативные замыслы будут во многом предугаданы противником, так как остававшаяся у русских железнодорожная сеть не оставляла особенного разнообразия вариантов для организации наступления.
Е. Святловский справедливо писал: «Стратегическое значение железных дорог, как объекта войны, приводит к тому, что при быстром развитии наступления на страну, борьба ведется прежде всего за железные дороги и вдоль железных дорог, она ведется за железнодорожные районы»[287]. В какой-то мере этим соображением был продиктован и замысел Свенцянского прорыва сентября 1915 г., хотя обычно говорится только о намерениях окружить и уничтожить русскую 10-ю армию. Заняв Вильно, германцы лишили русских главной рокады, которая проходила близ линии фронта. Теперь переброски могли стать только круговыми, через Минск.
Следовательно, в планировании кампании 1916 г. русское Верховное командование должно было в своих оперативных предположениях исходить из слабости отечественного транспорта. Стратегическое планирование обеих кампаний – 1916 и 1917 гг. – в своей основе имело тот фактор, что массовые перегруппировки войск недопустимы, а следовательно, главный удар надо наносить там, где на данный момент находится больше войск, вне зависимости от учета противника. Это же обстоятельство в преддверии кампании 1916 г. сыграло на руку французам, требовавшим от русских удара по немцам, а не по австрийцам, на чем настаивали русские, прекрасно сознававшие разницу между австрийскими и германскими войсками.
Потеря или выигрыш больших маневренных рокад оказывает порой решающее влияние на ведение операций. Переброска резервов, оперативное маневрирование, снабжение войск – это еще не все: «Для успешного выполнения всякого стратегического маневра железнодорожная сеть непременно должна иметь позади фронта… достаточное число рокадных линий, чтобы обеспечить переброски войск с одной части фронта на другую»[288].
В условиях позиционной борьбы железнодорожный фактор в большей степени помогал обороняющейся стороне, нежели наступающей. Достаточно было малейшей заминки в развитии операции, как угрожаемое направление уже наглухо блокировалось спешно переброшенными в данный район резервами обороняющейся стороны. В кампании 1916 г. ярким примером явилось германское наступление на Верден. После первого отличного успеха немцы приостановили операцию, выжидая исхода событий на Восточном фронте, где русские армии штурмовали германскую оборону в ходе Нарочской наступательной операции. Недельной заминки оказалось достаточно, чтобы французы успели насытить Верденский крепостной район достаточным количеством войск, после чего операция приняла характер печально известной «мясорубки».
Вероятно, именно по этой причине кампания 1916 г. на всех фронтах (за исключением Румынии) носила признаки «мясорубки». Верден, Сомма, Ковель – вот самые ожесточенные из них. На Итальянском фронте австро-венгры, наносившие сдвоенный удар в Трентино и на Изонцо, не успели предпринять решающих шагов, как русское наступление вынудило их свернуть наступательные операции. Под Барановичами на Восточном фронте громадные потери русских при полном отсутствии успеха вынудили остановить операцию еще до превращения ее в «мясорубку». Зато Юго-Западный фронт, где можно было варьировать удары по немцам с ударами по более слабым австрийцам, штурмовал ковельский укрепленный район 4 месяца, добившись лишь истощения русских войск.
При отражении наступления неприятеля, обороняющийся подтягивал свои резервы и технику, как правило, по железным дорогам, а наступающий – гужем, дабы развить успех прорыва первой оборонительной полосы противника. Соответственно, в чьем распоряжении была более разветвленная железнодорожная сеть, тот оказывался в несравненно более выгодном положении. На Восточном фронте такую решительную выгоду имели австро-германцы. На Западном фронте условия были равны, а потому как немцы ничего не добились под Верденом, так и англичане остались ни с чем на Сомме. Стороны только истощили друг друга, причем германцы, имея лучшую организацию, потеряли в 1,5 раза меньше. На Восточном фронте соотношение потерь русских и австро-германцев, по разным подсчетам, колеблется от также один к полутора до один к двум, в пользу обороняющегося – то есть армий Центральных держав.
