Наступавшие же на Владимир-Волынском направлении войска 8-й армии, обеспечивавшие удар гвардейцев на Ковель с юга, разгромили 4-ю австрийскую армию К. Терстянски фон Надаса под Кошевом, открыв себе дорогу на запад. Трофеями победоносных русских корпусов стали 10 тыс. пленных и несколько десятков орудий. Однако командарм-8 А. М. Каледин, как и в дни луцкой победы, не позаботился своевременно ввести в прорыв кавалерию – 5-й кавалерийский корпус Л. Н. Вельяшева, который, вследствие неопределенности своего подчинения, оказался балластом и для группы генерала Безобразова и для 8-й армии.
В итоге темп наступления дивизий 8-й армии упал, и немцы успели прикрыть брешь своими полками и батальонами, спешно надерганными по всему фронту и составившими 40-й резервный корпус К. фон Литцмана. Вторично, после 23 мая, русские упустили уже совсем было прыгнувшую в руки победу, и вновь – в 8-й армии Юго-Западного фронта. Представляется, что Брусилов был частично прав, когда в мемуарах указал, что не желал назначать Каледина на должность командарма-8.
В ходе подготовки июльского наступления тактическим вопросам преодоления неприятельских укрепленных рубежей уже не придавалось столь приоритетного значения. Отчасти – вследствие нехватки времени, отчасти – ввиду активных оборонительных действий противника, совершавшего беспрестанные контрудары. Так, очевидец приводит интересные данные о бое 498-го пехотного Оргеевского полка 125-й пехотной дивизии 39-го армейского корпуса 8-й армии 15 июля. 22–23 мая русская пехота наступала с плацдармов или через секреты, то есть так, чтобы сразу же оказаться впереди собственных проволочных заграждений. Теперь, в июле, в ходе артиллерийской подготовки неприятельская проволока была разрушена. Но вот в собственных проволочных заграждениях перед атакой заранее проделали специальные проходы, и, как всегда, об этом мало кто знал. Поэтому русские солдаты повисли на своей же проволоке, и огромные потери приходились на преодоление собственной колючей проволоки. Атака захлебнулась под германскими пулеметами, так как у русских солдат не оказалось даже шанцевого инструмента, хотя, казалось бы, начинался уже третий год войны. Очевидец рассказывает: «Первым делом, конечно, следовало окопаться: хоть куда-нибудь засунуть голову. Старые солдаты все имели лопатки, у молодых же их почти не было, и они гибли, как мухи; одного за другим скашивали пули, а солдаты, беспомощные, как слепые котята, ничего не могли сделать, да и не знали, что делать. Однако и у тех, что имели русские лопатки, дело шло тоже не так легко. Русские лопатки, вероятно, могут пригодиться в домашнем хозяйстве, но никоим образом не на войне и, тем более, в бою. Будучи прямоугольной и оканчиваясь тупым концом, лопата может разрезать дерн, если на нее наступить ногой, иначе вы ей ничего, кроме царапины на земле, не сделаете. Мы это давно учли, и во время Брусиловского наступления побросали наши лопатки и набрали австрийских [с заостренным концом], вполне соответствующих своему назначению»[347].
После провала атаки штаб Юго-Западного фронта не отчаялся, но так и не решился перенести главный удар. 26–28 июля гвардия тщетно пыталась вторично пробиться к Ковелю. Теперь группа Безобразова была переименована в Особую армию (13-й номер новой армии было решено не давать). Но на войне всегда так: не бьешь ты, бьют тебя! Понеся огромные и, что самое главное, бесполезные потери у Кухарского леса и под Витонежем, русские были вынуждены отойти и совершенно прекратить атаки. Исследователь так пишет об этих непрерывных атаках, шедших в течение двух суток: «Великий князь Павел Александрович стремился достичь успеха во что бы то ни стало, приказав не прекращать атак до полного поражения противника, однако почти все последовавшие атаки гвардейцев были успешно отражены германцами»[348].
В личном письме императору Николаю II генерал Безобразов писал о сражении 26 июля: «Бой показал, что противник занимает заблаговременно укрепленный фронт, где пришлось считаться с несколькими линиями окопов, усиленных проволочными заграждениями и с многочисленными пулеметами, фланкирующими подступы, ведущие вглубь укрепленной полосы. Будучи скрыты в лесу, эти пулеметы не могли быть обнаружены и своевременно разбиты артиллерией… Выяснилось, что район м. Мельница, Брюховичи, Жмудча представляет собой крепкий узел сопротивления и выражается в ряде сомкнутых укреплений, подпирающих вынесенные вперед окопы…» Потери гвардии в боях на Стоходе составили около 50 тыс. солдат и офицеров (то есть почти 1/2 личного состава) – в том же письме В. М. Безобразов показал точные потери:
– 30-й армейский корпус – 10 048 чел.,
– 1-й армейский корпус – 8111 чел.,
– 1-й гвардейский корпус – 12 755 чел.,
– 2-й гвардейский корпус – 17 721 чел.,
– гвардейский кавалерийский корпус – 168 чел.,
– итого – 48 813 человек[349].
