Действительно, генерал Эверт опять и снова сумел избежать наступления. Согласно директиве штаба фронта от 3 августа, новое наступление было назначено на 15-е число. Затем – на 23-е. Однако 22 августа, после проведения артиллерийской подготовки, новая операция была вновь отменена, на этот раз под предлогом наступающей осенней распутицы (хотя еще стояло лето). Эверт требовал отказа от атаки и от Брусилова, на что в тот же день Алексеев телеграфировал, что оттягивать наступление 8-й армии на две недели, как желает Эверт, – невозможно, так как 8-я армия выполняет главную задачу, «от которой будет зависеть будущий ход действий».
Не имея возможности повлиять на Эверта, 23 августа Алексеев сообщил Брусилову, что немцы умело маневрируют резервами, поэтому общее превосходство, размазанное по всему фронту, ничего не даст. Мысль удара 8-й армии «заключалась в том, чтобы собрать более сильную армию для нанесения решительного удара немцам на одном направлении». Здесь наступать выгодно – либо на Ковель, либо отгородившись от Ковеля, заслоном – на Львов. Брусилов ответил: «Последние бои показали большую силу позиций противника на львовском направлении, привлекающем особое внимание противника, и на сравнительную доступность его позиций на галичском направлении. Ввиду этого полагал бы крайне желательным развить удар, наносимый от Галича, в обход львовских позиций с юга», что потребует усиления 7-й армии и обеспечит продвижение 11-й армии[356].
На ковельском направлении русским войскам противостояла уже целая группа армий под общим командованием А. фон Линзингена. В состав нового неприятельского фронта вошли:
– армейская группа Ф. фон Бернгарди (сводная дивизия Руше и 107-я пехотная дивизия Хандорфа, 2-й австрийский армейский корпус Ю. Кайзера, австрийский сводный корпус Г. Фата, австрийский кавалерийский корпус Л. фон Хауера),
– армейская группа Г. фон дер Марвица (22-я и 108-я германские пехотные дивизии, 7-я и 48-я австрийские пехотные дивизии),
– 4-я австрийская армия К. Терстянски фон Надаса.
Дабы поддержать Юго-Западный фронт, ему вновь была передана часть сил из состава соседних фронтов:
– гвардейские корпуса в 8-ю армию (выведены в резерв 16 сентября, после чего 1 октября опять переданы в Особую армию),
– 7-й Сибирский (Д. А. Долгов) и 3-й Кавказский (В. А. Ирманов) в 7-ю армию (именно Алексеев распорядился отправить кавказских стрелков к Сахарову: «11-я армия, без Кавказского корпуса достаточно сильна для удержания противника, с этим корпусом – недостаточно сильна для победы и использования ее. А 7-я армия с этим корпусом способна дать и то и другое»[357]),
– 23-й армейский (А. В. Сычевский) в 9-ю армию, получившую 15 сентября еще и 26-й армейский корпус А. А. Гернгросса.
Противник, как и раньше, сделал ставку на техническое преимущество. В августе только в Ковеле была сосредоточена значительная по меркам Восточного фронта авиационная группировка – до 75 самолетов. Добившиеся господства в воздухе, австро-германцы всегда прикрывали свои перегруппировки от русской воздушной разведки, одновременно с успехом проводя свою собственную разведку. Полковник Боровский вспоминал: «Особенно резко это господство проявилось летом 1916 г. на луцком направлении, после Брусиловского наступления, где подавляющее господство противника в воздухе было уже около двух месяцев на огромном участке фронта с центром в г. Луцке, когда противник закрыл почти полностью доступ к себе, тогда как он сам раздвинул свои полеты до линии Сарны – Ровно – Кременец»[358].
Ставка считала, что Западный фронт готовился наступать на виленском направлении. Однако лишь 27 августа армии Западного фронта произвели частный удар на Червищенском плацдарме, который был занят 3-й армией, после чего фронт замер в мелких локальных стычках. 30 августа М. В. Алексеев просил А. Е. Эверта начать с 3 сентября демонстративные действия для оказания помощи Юго-Западному фронту, причем в качестве наиболее желательного направления был указан Ковель.
Но интересно, что сам Алексеев при этом расценил сражение на Стоходе, как не могущее привести к положительным результатам. Также генерал Алексеев сообщил, что теперь центр тяжести переносится на усиление 9-й армии, действующей на помощь Румынии, вступившей в войну на стороне Антанты 14 августа, причем, по мнению наштаверха, от исхода операции в Румынии «будет зависеть судьба кампании этого года»[359].
