В тылу эта неудача вызвала самое неприятное впечатление. Надежда на то, что гвардейцы сумеют пошатнуть неприятельский фронт и, прорвав его, пробиться к Ковелю, дабы наконец-то заставить противника отходить на запад, была очень велика. Благо, что в наступлении были задействованы отборные войска. Императрица Мария Федоровна 31-го числа отметила в своем дневнике: «Снова нет единства среди командиров – досадно. Самые большие и, как выясняется, бесполезные потери понесла гвардия – стыд и срам!»[350]
В те же дни новый удар по противнику нанесла и 11-я армия. 23 июля русские пошли вперед и вновь, в который уже раз, явственно обозначилась ошибка высших штабов в выборе направления главного удара на Юго-Западном фронте. Почему-то приоритет отдавался гвардии, которая, как будто бы на смех, действовала на самом неудобном участке, да вдобавок и не спешила закрепляться на занятых рубежах, рассчитывая на новые атаки. Так, телеграмма Безобразова от 4 августа сообщала войскам: «Совершенно случайно выяснилось, что позиция одного из корпусов не только мало развита, но даже не закреплена проволокой. Командующий армией приказал немедленно донести, до какой степени доведены проволочные заграждения перед нашими позициями и насколько успешно идут работы как по усилению нашего расположения, так и по подготовке плацдармов для исходного положения к наступлению»[351].
В сражении у Тростянцы русский 7-й армейский корпус Э. В. Экка уничтожил австрийский 4-й армейский корпус А. Шмидта фон Георгенегга. Еще в середине месяца после сражения под Бродами была расформирована 1-я австрийская армия П. Пухалло фон Брлога, чьи растрепанные подразделения были переданы в австро-германские соединения Г. фон дер Марвица. Теперь, в конце июля, русские войска 11-й армии успешно продвигались на львовском направлении, опять угрожая столице Галиции.
Русское продвижение было остановлено только переброской германского 1-го армейского корпуса И. фон Эбена. Русскими трофеями стали 14 тыс. пленных и 6 орудий. К концу июля потери австро-венгров (не считая немцев) с начала Брусиловского прорыва составили 465 тыс. чел., в том числе 260 тыс. – пленными. За это время австрийский оборонительный фронт получил в качестве подкреплений 19 пехотных (из них – 13 немецких) дивизий и 2 германские кавалерийские дивизии, а также 260 тыс. бойцов австрийского маршевого пополнения.
Большие потери понесли и русские. Июнь – июль стали наиболее тяжелыми в отношении потерь для центральных армий Юго-Западного фронта – 11-й и 7-й, то есть тех, что не атаковали Ковель (8-я армия) и не сражались в сложных природных условиях Карпат (9-я армия). Потери 11-й армии в 1916 г.[352]:
После неудачи нового удара в русские армии вновь потекли резервы, подготовленные в тылу. При этом, если ранее резервы шли только на Юго-Западный фронт, то теперь часть их передавалась и Западному фронту, ибо в Ставке все еще рассчитывали на проведение широкомасштабной наступательной операции группами фронтов. Кроме того, пополнения шли и на Северный фронт, где подготавливалась операция на побережье Балтийского моря, которая должна была быть совмещена с десантной операцией в тыл германского укрепленного фронта. В конце июля – начале августа фронты получили следующее количество резервов (маршевых рот / людей)[353]:
В летних боях 1916 г. австро-венгерские войска понесли громадные потери. Их боевой дух был сломлен и подкреплялся исключительно наличием германских дивизий, отныне стоявших на всех без исключения наиболее опасных направлениях на русско-австрийском фронте. Теперь немцы и впрямь с полным основанием могли заявлять, что австрийский союзник не оправдал надежд Германии, чьи войска разбрасывались для спасения незадачливых друзей.
С целью руководства союзными войсками германское Главное командование на востоке (Гинденбург и Людендорф) с подачи определенных кругов в самой Германии (прежде всего, канцлер Т. фон Бетман-Гольвег) инициировало вопрос о передаче под германское командование всех войск на Восточном фронте. Теневые переговоры, начавшиеся в конце мая, шли весь июнь. Разумеется, что Ф. Конрад фон Гётцендорф отклонял все немецкие домогательства. Во-первых, вследствие собственного честолюбия, во-вторых, ввиду понимания, что в таком случае Австро-Венгрия переходит на положение не союзника, а фактического вассала Германии, что неизбежно скажется на дележе трофеев после победы в войне.
