На стык гвардейских корпусов был поставлен небольшой по численности батальон гвардейского экипажа (номинальный командир – великий князь Кирилл Владимирович). Этот батальон с 12 пулеметами имел задачу обороны и прикрытия фланга атаки. В резерве Раух оставил лейб-гвардии Волынский полк А. Е. Кушакевича и первую бригаду стрелковой дивизии. Следовательно, 18 батальонов корпуса атаковали, и еще 10 находилось в резерве, дабы влить их в прорыв. Другого варианта у комкора-2 не оказалось. Незадолго до атаки из штаба отряда передали для поднятия духа информацию, что 8-й армейский корпус В. М. Драгомирова 8-й армии на заре успешно перешел в атаку, взяв 4 тыс. пленных.
Точно так же треть своих сил в резерве оставили и командиры атакующих дивизий. В стрелковой дивизии Дельсаль отправил в атаку по 2 батальона каждого из своих 3-го и 4-го полков (1-й и 2-й были в резерве Рауха), оставив по третьему батальону полков у себя в резерве. В 3-й пехотной дивизии Чернавин ударил Кексгольмским и Петроградским полками, оставив в резерве Литовский полк.
Интересно, что когда гвардейцы взяли первую линию неприятельских траншей, В. М. Безобразов прислал Г. О. Рауху в качестве корпусной конницы лейб-гвардии Кирасирский Его Величества полк, которым Раух командовал в 1903–1905 гг. Раух послал полк на помощь Чернавину и 1 эскадрон – Дельсалю[395]. Но конница практически не пригодилась – увязла в болотах и понесла напрасные потери от германских пулеметов. Командир полка князь М. М. Кантакузин был вынужден отступить. Наградной лист на кирасира Д. Обоева показывает: «16 июля 1916 г., когда полк был послан преследовать неприятеля, отходившего за реку Стоход, увидя, что командир эскадрона завяз в болотистом берегу, желая переправиться с эскадроном, с которым шел во главе полка под сильным пулеметным огнем противника, помог командиру эскадрона выбраться и тем спас его из весьма критического положения»[396].
Как будто на смех, перед началом атаки в штабе гвардейского отряда появились три японских офицера в сопровождении русских офицеров Генерального штаба – японская миссия при Ставке, «приехавшие присутствовать при взятии Ковеля»[397].
После артиллерийской подготовки 14 июля, утром (с 5.20 утра) 15-го огонь «доведен был до полного напряжения», и в час дня войска 2-го гвардейского корпуса бросились на штурм. Участник этого сражения дает следующую характеристику русских атак: «После слабой артиллерийской подготовки, в час дня 15 июля гвардейские полки цепь за цепью, почти колоннами, двинулись вперед. Но о движении людей нормальными перебежками под огнем противника здесь приходилось только мечтать. Движение цепей шло очень медленно, ноги так засасывались болотом, что люди падали, или вытягивали ноги из тины с помощью рук, дабы не оставить в болоте сапоги. Рукава реки оказались настолько глубокими, что офицеры и солдаты в них тонули. Не хватало санитаров для оказания помощи раненым и выноса их из боя, а здоровые расстреливались немцами, как куропатки… от полка осталось приблизительно около роты. Здесь впервые… пришлось слышать, как рядовые солдаты посылали проклятия высшему начальству… В общем – умышленно или по неспособности – здесь для русской гвардии наше командование вырыло могилу, ибо то пополнение, которое укомплектовало вновь состав полков, было далеко не гвардией»[398].
Поэтому солдаты атакующих войск, помимо воинского снаряжения, тащили на себе еще и вязанки хвороста для заваливания болотистых мест и доски для преодоления колючей проволоки. Такое «воскресение» тактики периода феодализма не могло пройти безнаказанно в современной войне, да еще в условиях наступления на ровной местности, насквозь простреливаемой пулеметным и артиллерийским огнем. В итоге вынужденно принятой под давлением местности самоубийственной в современной войне тактики ударная группа понесла громадные потери. Наградной лист санитарному отряду старшего унтер-офицера М. Онишина «За самоотверженную деятельность перевозкой раненых», показывает огневой вал неприятеля: «Перевозили раненых под ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем противника, с полковых перевязочных пунктов гвардейской стрелковой дивизии и подвергались бросанию бомб с аэропланов»[399].
Как говорилось выше, основным направлением русской атаки стала деревня Трыстень, которая была взята в ожесточенном бою Кексгольмским и 4-м стрелковым полками. Для того, чтобы маневрировать войсками в прорыве, Г. О. Рауху была нужна информация об обеспеченности правого фланга – как идет бой за Ясеновку – передовую позицию одного из узлов германской обороны – Витонежа, атакуемую полками 1-го гвардейского корпуса – «успех этой атаки окончательно и твердо обеспечивал мой правый фланг и в этом виде был весь его тактический смысл». Но прямой связи между корпусами не было, а штаб отряда молчал. Лейб-гвардии Егерский полк быстро взял Переходы, но штурм Рай-места провалился, и австрийцы отошли оттуда лишь на следующий день.
