В этих ожесточенных боях русским командованием широко использовались казачьи части – инициативные и могущие действовать малыми силами в труднодоступной местности. Казаки занимали горные вершины, не позволяя противнику выбить себя с них, а в это время пехота атаковала в долинах. Именно таким образом, например, была взята Кирлибаба. Участник этих сражений, командовавший шестью сотнями казачьих шашек, А. Г. Шкуро вспоминал: «Действовать приходилось пешком в отрогах Южных Карпат, причем работа наша координировалась с задачами, возлагавшимися на пехоту. В то время как пехота готовила лобовую атаку, я забирался в тылы неприятельского участка, нарушал коммуникации, производил разгром тылов, а если было возможно, то и атаковал неприятеля с тыла. Горы были страшно крутые, продвижение обозов невозможно, подвоз продуктов приходилось производить на вьюках по горным тропинкам, вывоз раненых был затруднен. Вообще, работа была страшно трудная. Драться приходилось с венграми и баварцами»[450].
Немцы в очередной раз помогли своему союзнику, однако этим было облегчено наступление румынских армий в Трансильвании: удержав фронт в Карпатах, австро-германцы были сбиты с горных перевалов у Кронштадта и Германштадта, и их поражению помешала лишь исключительно малая боеспособность румынских войск, увязших в горной войне. Новая неудача австрийцев в Карпатах сказалась на кадровых перестановках противника. 8 сентября командующий 7-й австрийской армией К. Пфлянцер-Балтин «по состоянию здоровья» был смещен со своего поста и отправлен в резерв. Новым командармом-7 стал комкор-1 К. фон Кирхбах ауф Лаутербах.
В конце сентября Ставка переносит тяжесть наступления на юг, в Карпаты, чтобы действовать совместно с румынскими войсками. Телеграмма Алексеева Брусилову от 19 сентября говорила: «Условия ведения борьбы армиями Вашего фронта существенно изменились, рассчитывать на грозное для противника по широте наступление нельзя; неприятель получил возможность упорно удерживать свои позиции севернее Полесья. Вследствие нашей бедности артиллерийскими средствами мы не можем развить широкого удара, опасного для противника». Снимая резервы со всех фронтов, противник отправляет их против Румынии, и уже виден германский план на стратегическое окружение румынских войск. Алексеев предлагал Брусилову составить план усиления 9-й армии за счет 8-й и Особой, дабы помочь румынам[451].
В итоге в Буковину было переброшено управление 8-й армии, а 9-я армия отклонялась все дальше к югу, вступив в оперативное взаимодействие с румынскими войсками. Большая часть корпусов 9-й армии была передана в новую 8-ю армию, а генерал Лечицкий получил три корпуса из 7-й армии и с Западного фронта. Не сумев, вследствие численной слабости армии, разгромить противника до Карпат, войска 9-й армии сковали значительную долю германских резервов, отправляемых на восток из Франции, где англо-французские союзники не сумели достичь больших успехов ни под Верденом, ни на Сомме.
Втянувшись в бессмысленное самоистребление, союзники не смогли воспрепятствовать переброске германских войск на Восточный фронт противника, прогинавшийся и трещавший под ударами русских армий Юго-Западного фронта. При всем этом, союзники продолжали требовать помощи от русских, на этот раз уже – для Румынии. И эта задача, уже в сентябре 1916 г., спустя всего месяц после вступления Румынии в войну, выпала на долю доблестных солдат и офицеров русской 9-й армии генерала Лечицкого.
В отечественной историографии наступление Юго-Западного фронта, непосредственно сам Брусиловский прорыв, обыкновенно ограничивают маем – июнем. Тон такому подходу был задан участниками войны (и прорыва), желавшими, прежде всего, говорить о своих успехах, а не о неудачах, начавшихся с июля. В «Записке без подписи» говорится, что успехи на Юго-Западном фронте были только с 23 мая по 17 июня – «и с этого дня мы на ковельском и владимир-волынском направлениях не продвинулись ни на одну пядь»[452].
А. М. Зайончковский считает, что Брусиловский прорыв закончился 28 июля, когда было приказано правофланговым армиям перейти к активной обороне[453]. Публикация сборника документов, посвященного наступлению армий Юго-Западного фронта, также была ограничена маем – июнем, в связи с тем, что все выпускаемые сборники документов (Восточно-Прусская, Варшавско-Ивангородская, Лодзинская, Горлицкая операции), предназначенные для командиров РККА, преднамеренно посвящались маневренным периодам в войне на Восточном фронте.
