Интендантству Юго-Западного фронта приходилось перебрасывать запасы продфуража на данное направление, тем самым придавая дополнительную нагрузку южным и юго-западным железным дорогам, перевозившим в Румынию войска. Телеграмма Брусилова в Ставку от 29 ноября констатировала, что, «к сожалению, перевозка наших войск производится убийственно слабо и еще хуже – продовольствие войск. Состояние юго-западных железных дорог плачевно, а румынских – критическое». Далее главкоюз добавил: «По причине полного хаоса на румынских железных дорогах, продовольствие и фураж войскам подвозится все в меньшем количестве, части недоедают, пища становится все более похожей на воду, лошади изнурены недостатком фуража»[556].
Самым непродуктивным в смысле нагрузки вагона продуктом, непроизводительно занимавшим вагонный парк, являлся живой скот. Обойтись без мяса войска не могли, вагонов-ледников не хватало, охлажденное мясо в летнее время быстро портилось при перевозке. 3 июня главным интендантом Н. И. Богатко, по соглашению с Отделом заготовок Министерства земледелия и Отделом военных сообщений, был утвержден «Порядок отправки живого скота в действующую армию». Согласно этому документу, отправки скота производились в тесной связи с Временным Распорядительным комитетом по железнодорожным перевозкам[557]. Обыкновенно грузовые перевозки проводятся в тот период, когда на фронте не ведется крупных операций, требующих усиленной работы железных дорог, а также перевозки людских масс. Весенняя оперативная пауза дала русским такую возможность: «До конца 1916 г. продовольствие и фураж из глубокого тыла подвозились маршрутными поездами в адрес корпусов на конечно-выгрузочные станции»[558].
3 декабря 1916 г. Министерство путей сообщения сообщило министру земледелия, что на дорогах Юго-Западного фронта – большой приток скота при малом поступлении мяса на фронт. Просьба – дать распоряжение «об усилении убоя скота, с тем, чтобы потребность в таковом обеспечивалась бы доставлением на фронт преимущественно мяса. Освобождающиеся от излишних перевозок скота вагоны дадут возможность обеспечить другие неотложные перевозки, выполнение коих затруднительно, ввиду отвлечения фронтом вагонов»[559]. Правый фланг Юго-Западного фронта питался мороженым мясом, левый из-за климата не мог. Поэтому 5 декабря А. А. Эрдман просил сдвинуть запасы скота Волынской и Киевской губерний на юг для образования там резервов скота, так как зимой гон на большие расстояния невозможен. Брусилов 12 декабря объяснял Ставке, что требование Юго-Западного фронта на усиленные перевозки живого скота объясняются тем, что из-за недовоза мяса (774 вагона за ноябрь) и отсутствия вагонов-ледников на южном фасе фронта можно снабжать войска мясом только живого скота[560].
Учитывая опыт прошлых лет, когда зимние перебои со снабжением стали знаковым явлением, в преддверии зимы 1917 г. фронтовые штабы озаботились образованием запасов продовольствия и фуража. Только за ноябрь для фронтов следовало погрузить 68 325 вагонов, а было погружено лишь 46 644[561]. На Северном и Западном фронтах, с августа 1916 г. не проводивших крупных операций, были поставлены на учет местные средства, а также запрещено их перемещение вглубь страны. В сравнении с губерниями тыла Северного и Западного фронтов, в южных регионах ситуация была немного лучше: так, в Волынской губернии организацией Министерства земледелия на землях немцев-колонистов, выдворенных из региона, были проведены работы силами 140 тыс. беженцев. Здесь ожидался сбор около 3,5 млн пудов хлеба, 1 млн пудов сена, около 5 млн пудов яровой соломы и овощи[562]. Зимой 1917 г. по ходатайству Брусилова МВД разрешило привезти из Курской, Екатеринославской и Саратовской губерний расположенных там 25 тыс. трудоспособных беженцев Волынской губернии[563].
Существенно расширенным перечнем мероприятий по решению продовольственного вопроса отличались действия штаба Юго-Западного фронта. В связи с тем, что южные губернии, находившиеся в тылу Юго-Западного фронта, являлись хлебными (из 6 губерний, дававших 2/3 хлебных излишков страны, 4 – Херсонская, Бессарабская, Екатеринославская, Таврическая) и потому кормили еще и страну, штабу фронта приходилось договариваться с Министерством земледелия о проведении продовольственных мероприятий. Например, из наряда предполагавшейся зимой 1917 г. продовольственной разверстки на 771 млн пудов хлебов Херсонская губерния должна была дать 43 834 тыс. пудов, Киевская – 30 968 тыс., Бессарабская – 36 584 тыс., Полтавская – 48 903 тыс., Таврическая – 90 913 тыс., Подольская – 35 733 тыс. пудов[564]. Итого – 286 935 тыс. пудов только в шести губерниях. А ведь оставались еще богатые хлебом Екатеринославская, Харьковская, Черниговская, Курская губернии. Если главной проблемой в снабжении Северного и Западного фронтов была нехватка местных средств для собственного питания фронта, то на Юго-Западном фронте – нехватка рабочих рук для уборки хлеба и засева полей.
