С целью усиления снабжения фронта в случае транспортных перебоев, совещанием в Ставке 28–29 июля было постановлено образовать запасы продовольствия и фуража в тыловых магазинах, вне предела театра военных действий. Ведь в связи с большими расстояниями между районом подвоза (войска) и районом производства (народное хозяйство), общая глубина театра военных действий (фронтовая зона) в России достигала 800 верст. Фронт и впрямь требовал больших объемов: например, на август требовалось 128 500 голов скота[540].
В середине августа на уполномоченного по землеустройству юго-западного района Б. Ф. Григоренко была возложена должность уполномоченного Министерства земледелия при Брусилове. Он должен был принимать урожай в Галиции и Буковине от организаций, закупающих хлеб в пределах этих регионов. На совещании у военного генерал-губернатора областей Австро-Венгрии, занятых по праву войны, Ф. Ф. Трепова, было установлено, что урожай в Галиции и Буковине «вполне удовлетворительный», и можно купить его часть для нужд армии. Закупочной организации нет, и придется покупать хлеб «непосредственно от населения». Притом «на организацию закупок хлеба, фуража и иных видов продовольствия, равно для регистрации и эвакуации племенного скота, по предварительным подсчетам, на первое время потребуется не свыше 1 млн руб.»[541].
В сентябре 1916 г. Калужская и Курская губернии, а также частично Московская, Тверская и Орловская губернии вошли в ведение фронтовых штабов. Однако они не входили в театр военных действий, а были присоединены к нему царским повелением. То есть здесь военные не могли бесконтрольно распоряжаться. Тем не менее в начале сентября Брусилов возбудил перед Ставкой вопрос о расширении полномочий главкоюза в смысле его права объявлять эти регионы на военном положении и назначать там рабочие реквизиции. Однако Совмин, после обращения к нему военного министра по данному поводу, Особым журналом 13 сентября отклонил предложение А. А. Брусилова. В конце ноября Брусилов вновь просил предоставить ему право реквизировать для нужд фронта рабочих и подвод в Харьковской и Курской губерниях, но Совет министров снова отклонил это, так как ближайшие к театру военных действий губернии служили ближайшим тылом армий, и отвлекать рабочую силу было незачем. Совмин заметил, что при существующем расстройстве транспорта «удовлетворение даже текущих продовольственных потребностей армий Юго-Западного фронта в значительной мере зависит от гужевой доставки необходимых припасов»[542].
Начало продовольственных неурядиц в сентябре побудило штаб Юго-Западного фронта озаботиться принятием мер, облегчающих продовольственный вопрос на фронте. Так, председателем районной эвакуационной комиссии Юго-Западного фронта И. Н. Толмачевым был возбужден вопрос «о необходимости принятия мер к разгрузке правого берега Днепра от беженцев, не занятых на полевых работах». Толмачев потребовал даже выслать из Киева концентрирующихся там поляков[543]. В итоге интендантские органы стали проводить градацию продфуражных грузов, отправляя армиям тот продукт, что требовался в данный момент[544].
Несмотря на богатые хлебом тыловые губернии, первым продуктом, которого стало не хватать Юго-Западному фронту, стало сено, которое нередко приходилось заменять зерном. Громадные обозы многосоттысячных войск, кавалерийские корпуса и конница вообще, конский состав различных организаций, работавших в прифронтовой полосе – все это требовало фуражного снабжения. Ситуация заключалась в недосборе сена и нехватке специальной проволоки для его укупорки. Телеграмма Главного полевого интенданта К. Н. Егорьева от 4 сентября сообщала войскам: «Сбор сена в империи ниже удовлетворительного, почему, а отчасти и за неимением проволоки, усилить высылку сена невозможно. Необходимо наравне с сеном довольствовать лошадей местной соломой, а подходящее сено из империи по возможности задерживать для образования запасов в тыловых магазинах фронта»[545].
Соответственно, высшим штабам приходилось подстраиваться. Приказ по Юго-Западному фронту от 22 августа указывал «всем частям фронта бережно расходовать ныне подвозимое с базы сено, широко пользуясь заменой кормов, использовать самым интенсивным образом местные средства до крайней возможности и лишь при полном отсутствии их обращаться к подвозу с базы». Но осенью запасы были истощены – командарм-8 А. М. Каледин 8 сентября ответил, что «местным сеном корпуса пользовались все лето. Сейчас же сообщают об истощении местных средств и просят частичного подвоза. К концу сентября необходимо подвозить полную дачу, иначе войска останутся без сена»[546].
