Таким образом, М. В. Алексеев лишний раз подтвердил свое значение как умного (но, к сожалению, не волевого, как подтвердят дальнейшие события) стратега. Сознавая, что войска Юго-Западного и Западного фронтов должны наступать совместно, наштаверх, тем не менее, пытался (хотя и недостаточно настойчиво) повернуть 8-ю армию туда, где это было наиболее выгодно как раз для самого Юго-Западного фронта. Лобовой удар на Ковель, где география местности чрезвычайно споспешествовала обороне, предельно затрудняя наступление, с большой долей вероятности мог задержать дальнейший порыв наступающей стороны, как то и произошло. В то же время стратегия властно требовала броска на львовском направлении, разваливавшем австрийский фронт и позволявшем русским ввести в брешь свою многочисленную кавалерию.
Выходит, что перед руководством Ставки встало противоречие: наступление 8-й армии на северо-запад, к Ковелю, вызывалось необходимостью взаимодействия с армиями Западного фронта. Это – та самая стратегическая операция группы фронтов. Наступление же на юго-запад, на Рава-Русскую, вызывалось требованиями стратегической целесообразности. Но здесь – только лишь для одного, отдельно взятого Юго-Западного фронта (по крайней мере, на первом этапе наступления).
Директива от 27 мая приказывала главкоюзу продолжать громить врага на правом фланге фронта, но при этом перенести главные усилия войск (то есть, той же 8-й армии) на юго-запад. К сожалению, А. А. Брусилов, будучи самонадеян в своих силах, недооценил противника и воспринял данную директиву как указание на продолжение активизации действий на ковельском направлении – также правом фланге фронта. Продвинувшись вплоть до Киселина, генерал Брусилов вновь повернул 8-ю армию на север, к Ковелю.
Такое решение главкоюза, вне сомнения, отвечало логике военного искусства – взаимодействию двух фронтов для достижения единой цели. Брусилов, как и на совещании 1 апреля в Ставке, продолжал гнуть линию стратегического наступления, возможного лишь при условии объединения усилий группы фронтов, а не удара армий отдельно взятого фронта. Тем более, что 27 мая еще никак нельзя было предугадать, что Эверт сорвет оперативно-стратегическое планирование на кампанию 1916 г., с которым он сам же и соглашался 1 апреля на совещании в Ставке. Корень вопроса и впрямь скорее был в Эверте, а не в Брусилове.
Также необходимо отметить, что ковельское направление являлось наиболее выгодным для реализации идеи вытеснения немцев из Польши. Как говорилось выше, англо-французы не позволили русскому командованию принять решение в кампании 1916 г. на уничтожение Австро-Венгрии и, следовательно, на нанесение главного удара на Юго-Западном фронте. Главный удар был передан Западному фронту. Перенос усилий на рава-русское направление означал бы, что Юго-Западный фронт будет вести свою собственную операцию, только против австро-венгерских вооруженных сил. Вероятно, что Алексеев рассчитывал на это, так как, бесспорно, был недоволен отменой своего планирования с мощным ударом южнее Полесья, отменой, принятой в результате давления союзников по Антанте.
Как бы то ни было, не имевший резервов главкоюз не решился на проведение своей собственной, локальной операции. Алексеев не стал настаивать, так как все еще надеялся и на главкозапа. Оперативная выгода была слишком очевидна, чтобы отказаться от нее уже на пятый день наступления. Участник Брусиловского прорыва утверждает, что 9-я и 7-я армии «действовали – храбро, с великим порывом, с огромным успехом – на оперативном направлении не первостепенном, на направлении, которое выводило в оперативный тупик, в малопроходимую часть Карпатского хребта, в то время как направление Луцк – Ковель открывало огромные оперативные возможности»[146].
Жаль, что Месснер не пишет об 11-й армии, которая действовала как раз на рава-русском направлении. Тем не менее очевидно, что удар на Рава-Русскую предполагал отказ от совместных действий Западного и Юго-Западного фронтов. Решиться на это генерал Брусилов не смог еще и потому, что не был уверен в надлежащем выполнении директив Верховного главнокомандующего генералом Эвертом.
Вскоре Брусилов стал, в свою очередь, жаловаться на бездействие Западного фронта. Главкоюзу стоило бы посмотреть на себя самого. Вплоть до 2 июня, около недели, наступление 8-й армии разворачивалось на двух операционных направлениях – на Ковель, куда желал наступать командующий фронтом, и на Рава-Русскую, куда предписывали атаковать указания Ставки. Неудивительно, что ни на одном из направлений главкоюз не смог добиться успеха, так как сил у него не хватало вообще, а отсутствие конницы в первых линиях сводило на нет задачи преследования и довершения поражения противника.
