Действительно, Брусиловский прорыв начался уже после того, как итальянцам удалось отразить первые австрийские атаки. Однако наступление русских ускорило окончание активности австрийцев на Итальянском фронте вообще в кампании 1916 г., и позволило итальянцам перейти в контрнаступление. Ведь австрийские армии пытались наступать вплоть до 1 июня, а 11-го числа они уже начали отход на заранее подготовленные рубежи. Но ведь вызвано-то это было не столько тем, что итальянская оборона оказалась несокрушимой, сколько тем, что отныне все австро-венгерские резервы и часть сил из Италии шли на восток.
Ф. Конрад фон Гётцендорф уже не мог рассчитывать ни на один лишний снаряд, одно лишнее орудие или пулемет, одного лишнего солдата, для того чтобы возобновить натиск в Италии. Даже больше – теперь Итальянский фронт отдавал Восточному фронту все, что только возможно. Даже и сами потери австрийцев в ходе Трентинской операции составили всего около 80 тыс. чел.: 10 тыс. убитыми, 45 тыс. ранеными, 26 тыс. пленными. Потери итальянцев – 15 тыс. убитыми, 76 тыс. ранеными, 56 тыс. пленными[151]. При этом большая часть австрийских потерь пришлась как раз на период отхода. Разве это причина для окончательного прекращения той операции, что должна была сломать Италию?
Ничуть не отрицая значения побед итальянского оружия в принципе, мы вправе задаться вопросом: неужели потери в 80 000 человек (а насколько они были бы меньшими, не дай А. А. Брусилов итальянцам возможности перейти в контрнаступление?) побудили Конрада признать свое окончательное поражение в Италии в 1916 г.? А не потеряй австро-германцы на востоке полтора миллиона человек? Так что одно дело – приостановка одной отдельно взятой операции, которую итальянцы действительно сумели отразить, и совсем иное – полномасштабная реализация военного планирования австрийской стороны на ведение боевых действий в Италии летом – осенью 1916 г.
Западные историки также не отрицают решающей роли русского наступления в отношении операций в Италии. Б. Лиддел-Гарт говорит: «Редко внезапный удар приводил к таким поразительным стратегическим результатам. Благодаря прорыву Брусилова было остановлено наступление австрийцев на Италию; Фалькенгайн был вынужден перебросить войска с Западного фронта на восток и тем самым отказаться от проведения кампании на истощение в районе Вердена; Румыния вступила в войну против Центральных держав. Этот удар вызвал отставку Фалькенгайна, которого заменили Гинденбург и Людендорф». Наступление Юго-Западного фронта, и именно оно в первую голову, заставило неприятеля отказаться от наступательных планов в Италии и под Салониками, а также снизило напряжение боев под Верденом, подарив французам еще целых две недели оперативной паузы для усиления укрепленного района, прокладки местных железных дорог и подтягивания резервов. Впоследствии сражения на востоке, развернувшиеся южнее Полесья, всемерно способствовали союзникам и во время битвы на Сомме.
В России считали, что австрийцы вернули на восток пять армейских корпусов. Даже если цифра в пять корпусов, переброшенных из Италии на Восточный фронт, и является завышенной, то уже лишь одно это упоминание говорит нам о том, что планы австрийского командования сломить Италию в кампании 1916 г. рухнули 25 мая. И рухнули исключительно вследствие Брусиловского прорыва. И как раз этот-то вывод ни в коей мере не может подлежать сомнению, если, конечно, не тасовать факты во имя ничем не оправданной переоценки.
Позиционная война, установившаяся на Восточном фронте по итогам кампании 1915 г., не оставила кавалерии значительного места на поле боя. Пулемет останавливал любые кавалерийские атаки, заграждения из колючей проволоки – не давали коннице развернуться в линию, сосредоточенная в огневых точках артиллерия уже не позволила бы кавалеристам добраться до себя. Наконец, скрывшаяся в окопах и траншеях пехота оставалась в недосягаемости для клинка всадника.
Соответственно, конница из средства развития успеха в решающий момент боя постепенно превратилась в средство преследования только в условиях значительного поражения врага, доходящего до полного материального и морального разгрома. Но для этого требовалось сначала нанести противнику это поражение. Если на Западном фронте, во Франции кавалерия вообще довольно быстро сошла на нет, ввиду малой протяженности фронта и его чрезвычайной насыщенности техникой, то на востоке масштабы борьбы и относительная бедность противоборствующих сторон в техническом отношении позволяли использовать кавалерию в несравненно большем объеме.
В кампании 1916 г., замыслив широкомасштабный прорыв неприятельской обороны на востоке усилиями трех многочисленных фронтов, русское командование намеревалось исправить прошлые ошибки и использовать кавалерию большими массами. Наштаверх М. В. Алексеев планировал после производства прорыва бросить в него конницу, чтобы довершить успех и освободить значительные территории по итогам победы в той или иной операции.
