И она рассказала Марусе невероятную историю. Когда-то в этом самом доме жила семья: папа, мама и две дочки. Младшая, Мирта, была обычной девочкой, разве что очень скромной, робкой и до странности любящей воду. Она готова была жить в реке. Мирта не водилась ни с кем из деревенских детей, – да что там! – и сестру не в каждую игру принимала. Она часто уходила куда-то одна. Отец испугался, что Мирта однажды утопится, и запер ее на чердаке. Мирта худела и таяла. В один день она истаяла настолько, что, попив чаю за завтраком, окинула прощальным взглядом всю семью, коротко вздохнула, вытянулась, затрепетала и через мгновение исчезла в водопроводном кране. Только ее чашка с недопитым чаем да надкусанная конфета остались на столе. С тех пор Мирта живет где-то в другом месте. Может быть, в тех чудесных краях, где на дне морском стоит город атлантов, а по волнам до сих пор скользит корабль-призрак «Мария Селеста»[5]. Но – только позови – сестра всегда придет поболтать. Позвать Мирту просто: нужно открыть кран с водой.
Маруся слушала и хлопала глазами. Конечно, Берта – такая чудачка. У нее каждое дерево умеет говорить и даже недоделанное пугало достойно ежеутреннего привета. Девочка привыкла, что около Берты так и клубятся странности, но поверить в ее мистическую историю не могла. Ведь люди не испаряются по собственному желанию. Или испаряются? Она совсем запуталась. Наконец догадалась: это же очередная Бертина сказка! Берта видела по глазам Маруси, что девочка сомневается. «Может, и к лучшему, – успокоилась хозяйка невероятного дома. – В конце концов, если Мирта захочет, сама покажется!»
Тем же вечером, оставшись на кухне одна, Маруся пустила воду. Ей было немного стыдно из-за этой наивности, но ведь чертиков тоже не существует, однако в лагере после отбоя ребята вызывали кого-то
– Все это глупости, конечно, – прошептала девочка и попробовала различить в шуме воды голос.
Она не услышала ничего, кроме плеска, журчания, гула в трубах. Разочарованная, она уже было повернула вентиль, чтобы закрыть кран, как уловила приглушенный, далекий голос, какой бывает, если попробуете сказать что-нибудь в пустую банку. Девочка не поверила собственным ушам: Мирта говорила с ней! Она сказала: «Привет, Маруся».
Когда Маруся проснулась, Берта уже стояла посреди комнаты в длинном махровом халате и расчесывала волосы.
– Красивый халат, – похвалила Маруся.
– Сегодня же Иванов день, – невпопад откликнулась Берта.
– Это такой праздник, когда нужно надевать махровые халаты? – уточнила девочка.
– С Иванова дня можно купаться в реках. Так что я иду на Пужайку, – сказала Берта. – Ты со мной?
– Спрашиваешь!
Маруся кубарем скатилась с диванчика. Она испугалась, что, если будет собираться слишком долго, Берта уйдет без нее.
– Берта! Где мой рюкзак? – завопила она. – Там купальник!
Они пришли на речку в половине одиннадцатого. Берег Пужайки был пуст. Берта расстелила плед и сбросила роскошный халат. Маруся замерла на месте, во все глаза глядя на нее и стараясь не засмеяться. Худенькое тельце Берты обтягивали полосатая майка и что-то напоминающее бриджи до колен, тоже полосатое.
– Это купальный костюм, который мне сшила мама, когда я училась в шестом классе, – сказала Берта с гордостью.
Она растянулась на пледе, утверждая, что и ей, и реке нужно слегка разогреться перед купанием. Маруся взобралась на валун. Девочка терпеливо ждала, пока Берта и река достаточно разогреются, и бросала камешки воду. Когда камешки надоели, понаблюдала за какими-то водяными блошками, подтолкнула железкой крупного жука-плавунца, взялась строить запруду в теплой грязи. Тут из прибрежного ивняка выплыли утки. Маруся никогда не видела живых уток и закричала:
– Берта! Смотри!
Берта перевернулась на спину, села. Утки взмахнули крыльями и полетели над водой.
– Смотри! – повторила Маруся.
– Это всего лишь восемь уток-крохалей, – сказала Берта, – а ты кричишь, будто увидела двадцать пять африканских страусов!
Берта опять легла на живот, прикрыла голову панамой. Маруся разглядывала ее плечи в коричневых веснушках. Веснушки начали шевелиться. Маруся сморгнула и поняла, что по плечам Берты ползают муравьи.
Наконец Берта потянулась, сощурилась на солнце и заявила: кажется, время для купания настало. Маруся несколько раз подпрыгнула.
– Имей в виду: на дне лежат топляки, – предупредила Берта.
– Что это такое?
– Это бревна, которые остались с тех времен, когда по реке сплавляли лес для бумажного комбината. На топляках можно поскользнуться и разбить голову, как один мальчик в моем детстве. Помню, река была красная от крови.
– Ой! – пискнула Маруся.
– Ни одна рыба не пострадала, – утешила ее Берта. – А мальчик вырос и стал хирургом.