— Больно? Терпи. И не стой под стрелой в следующий раз. Зато после этой штуки заживет быстрее. Я тебя запишу на реабилитацию к нам, только уж прости, раньше чем через три недели не получится. Побудешь пока некрасивый. Но к 1 сентября будешь огурец. Всё, свободен! Теперь ты.
И он взялся за Горного.
— От тебя что ли эта дрянь убежала? Вижу по рукам.
— Угу, — виновато кивнул Горный.
— Беда-беда. Придется тебе вместо него пока на свидания походить. Поможешь товарищу.
Горный аж подскочил.
— У меня на завтра два свидания было назначено, — мрачно сообщил Больеш.
— Я же говорю, ходок! Чую брата Колю! Свободны оба, до свадьбы заживет, — хохотнул доктор.
— Я не Коля, — обиженно возразил Больеш.
— Это присказка такая! Не печалься, красавцем будешь пуще прежнего.
На это Больеш промолчал, а Горный нервно сглотнул.
С Олич доктор обошелся гораздо мягче, осмотрел ее руки, попросил положить их в аппарат с надписью «Контроль ущерба», посмотрел на экранчик.
— Дорогая! — проникновенно заглянул ей в глаза. — Всё будет хорошо, но два дня никакой вашей деятельностью не заниматься. Только балет и керамика. Можешь идти.
Олич двинулась к двери, но на полдороге обернулась.
— А про балет вы серьезно сказали?
Доктор весело прищурился:
— Балет — это хорошо. Это красиво.
— Понятно, — хихикнула Олич. — Спасибо вам.
Доктор повернулся ко мне.
— А с вами, молодой человек, разговор будет отдельный. Пройдемте.
Он подвел меня к шкафу с индикаторами и привинченной табличкой «Общий контроль ущерба», велел залезать и закрыл за мной дверь.
— Располагайтесь, — глухо прозвучал его голос снаружи.
Я огляделся. Из стенки шкафа отрастало нечто вроде скамейки. На ней я и расположился. Услышал, как в кабинете снова открылась дверь. Раздался голос Вадима.
— Ну чего? Как? Что профессуре сказать? Этот принял весь удар на себя.
— Думаешь, я не вижу? — огрызнулся доктор. — Случай, конечно, интересный. Посмотрим, что мы тут имеем.
Доктор и Вадим завороженно смотрели на экран показателей Рица.
— Нереально! Никогда такого не видел! — прошептал доктор.
— Я тоже…
— Могу поклясться, что когда ты их сюда привел, у него правая рука была мертвая. У меня глаз наметанный, да и сканер показал — минимум до локтя всё сожжено. А сейчас поражения остались только на пальцах, да и те восстанавливаются. Шикарный персонаж. Нельзя его для опытов?
— Нельзя. Он — университетская добыча. Они его ни за что не отдадут.
— А в сотрудники? Он старшекурсник?
— Абитуриент. Первокурсник, только что поступил.
— Да ладно!
— Я серьезно. Ты его так и будешь там держать? Восстановление ведь само по себе идет.
— Конечно. Я хочу запись всего процесса. Ну и потом мы должны знать, в каком виде мы выпустили молодого человека.
Из шкафа раздался голос пациента:
— А долго мне тут еще сидеть?
— А что? — отозвался доктор.
— Тут душно и скучно.
— Посиди пока, скоро пойдешь.
— А что со мной?
— С тобой, друг мой ситный, все абсолютно зашибись, а будет еще лучше. Не волнуйся.
Риц замолчал.
Доктор и Вадим полюбовались завершением регенерации на руках Рица, и доктор скомандовал пациенту выходить.
Риц вышел и уселся на стул, напротив доктора с Вадимом.
— Рассказывайте. Я дотерпел и заслужил. Хочу полный обзор и прогноз.
— Ты смотри, — хохотнул доктор. — Обзор он хочет и прогноз. Будет тебе обзор и прогноз.
Доктор отмотал запись на начало и развернул экран прибора к Рицу:
— Значит, смотри. Вот с чем ты пришел. Вернее, не так. Вот, с чем ты зашел в аппарат. Изначально было хуже, но пока я смотрел на твоих братьев по оружию, ты частично восстановился. Я специально оставил тебя на самый конец, потому что обычно с такими повреждениями… ммм….
— Не выживают?
— Да ну тебя, не морочь мне голову. Отлично живут, и каналы взаимодействия с программами потом восстанавливаются. Просто неизвестно когда. Что у тебя повреждена правая рука я видел и так, и собирался тебе рассказать, что можно работать и левой. Прецеденты есть. Один из них ходит рядом с тобой каждый день.
Вадим фыркнул.
— Ты ему еще расскажи, что эта способность разлита по всему телу, как ты любишь.
— На самом деле, да. Люди и ногами могут работать, просто не прокачивают эту способность. Видишь, у тебя тоже такие каналы потенциально есть? Просто тоненькие.
— И что? — нахмурился Риц, разглядывая экран. — Я не смогу учиться?
— Всё ты сможешь! — отмахнулся доктор и прокрутил полученную запись на финал. — Вот твое текущее состояние. Ты полностью в норме. Не удивлюсь, если лучше прежнего, может, даже органический балл подрос. Какой у тебя был при последнем замере?
— 168.
— Сто! Шестьдесят! Восемь! — заорал доктор. — Это многое объясняет!
— Ну что объясняет? — возмутился Риц. — Что вы всё орете? Что со мной произошло? И теперь что⁈
