— Так, как тут все работает? — Олимпия покопалась с оругдавом. — Вручную, что ли, регулируется?
— Ну да, руками на выходной точке, — я показал как.
— Вот же примитив какой! — осудила Олимпия. — Я попробую.
Она запустила выдачу на автомате, оргудав принял подачу и из него поползла зеленоватая колбаса. Олимпия нахмурилась, протянула руку, подкрутила что-то в аппарате и снова попробовала. Потом жестом подозвала меня и вручила мне оргудав.
— Чую, это твое изобретение, мальчик. Давай-ка сам. Уж очень утомительно.
Я не стал отказываться, потому что так оно и было. Сосредоточился и продолжил. Мне было непонятно, чего она хочет, поэтому я выдавил полосу сантиметров тридцать и поднял глаза.
— Хватит?
— Да, — нахмурилась Олимпия.
Она рассмотрела оргудавовский продукт, но веселее не стала.
— Поступим так. Эта вещь пусть пока полежит, она пригодится потом для общей сборки. Мы ее у себя покрутим. А какие игрушки у вас еще есть? Больше нет? Вот и славно. А над тканькой мы поработаем нашими методами.
Она протанцевала вокруг аппарата и обняла его сбоку:
— Строим дом, строим дом, пусть он и стоит с трудом! Вернемся к исходнику! Она оторвала выползший из аппарата маленький прямоугольник, который до боли напоминал тот, что мы порушили в зале, помахала им у нас перед носом и продолжила.
— Собственно говоря, что у меня в руках? А в руках у меня понимающая плоскость. Что именно ей надо понимать, заливается через модуль обработки. Вот тут. Что говорит нам о чем? О том, что это можно сделать только один раз, когда будем накатывать контур на библиотеку, или куда вы его там хотели тащить. Это неудобно, но нам плевать, так сойдет. Ваше дело сварить прототип, а там хоть трава не расти. Тем более, зачем там трава.
Мавр опять хотел возразить, но Олимпия жестом велела ему закрыть рот.
— Задание требует, чтобы ваша конструкция была управляемой? Нет? Только живенько реагирующей? Вот и славно. Такая и будет. Она у нас еще сиртаки спляшет. А вот со вторым компонентом посложнее. Он у вас на направляющих висит. А нам нужна цельная ткань. Значит, надо вплавить ваши усилители в полотно. Попробуем. Давай-ка, девочка, их сюда, сможешь накрутить пяток быстро? Направляющую я тебе дам.
В мгновение ока Олимпия вытянула метровую направляющую и подвесила ее перед нами. Ух ты, какое качество! Мне бы такое. Я тут же вспомнил, что у меня на мизинце два блудных канала, и надо не забывать их перекрывать, когда нужна точность.
Хмарь отточенным движением скрутила и повесила ровно пять микроусилителей на линию. Потом подумала и подвесила шестой. Теперь они были распределены равномерно. Олимпия протанцевала пальцами по линейке, как будто на клавишах сыграла, и усилители чуть побледнели. Ручная стабилизация! Восторг! После чего скормила всю конструкцию своему аппарату и что-то нажала.
Аппарат пожужжал и в той же щели показался край нового прямоугольника. Я приподнялся на цыпочки, чтобы рассмотреть его, но не преуспел. Олимпия зыркнула на меня, потом на Мавра. Я опустился обратно на пятки и прикинулся паинькой.
— Терпение, друзья, — призвала нас к порядку Лариса. — Можем пока чаю попить.
— Неееет, — замотали мы головами.
Ждать! Чуть-чуть подождать! И случится чудо.
Наконец прямоугольник выполз и упал в руки к Олимпии.
— Угу, — сказала Олимпия и подняла его, чтобы посмотреть на просвет.
Мы столпились у нее за плечом, разглядывая образец. Было… красиво. От воронкообразных усилителей Хмари остались круглые следы.
— Похоже на розы, — осторожно сказала Хмарь.
— Похоже, — мрачно подтвердила Лариса.
— Нет, ну а на что мы рассчитывали! — возмутилась Олимпия. — Что к нам придут дети и всё за пять минут сделают? Три раза «ха»!
— А что не так? — решился спросить Оба. — Оно вроде целое.
— Цельным куском, скорее, — хохотнула Лидия.
Мы замерли в недоумении.
— Да раздавилось всё, раздавилось! Вся структура порушена! — замахала прямоугольником Олимпия. — Не подходит наша техника вот так сразу. Так, девочка моя, а можешь сделать их более плоскими?
— Наверное, — развела руками Хмарь. — Надо попробовать.
Она с надеждой посмотрела на нас. А что, мы поможем. Я уже готовился засучить рукава, но Олимпия снова вмешалась.
— Нечего тут оглядываться. Мальчики пусть пойдут погуляют, у меня от них голова пухнет. И вообще — твоя разработка? Ты и доводи. Нечего на мужчин рассчитывать, вместо полезных вещей у них всегда базука получается. Скажи, нет? Да⁈ Тогда вперед. Андроид твой тоже девочка? Славно, пусть остается. За руками твоими смотрит? Гениально. Пусть остается два раза. А вы топайте-топайте, купите себе барбарисок.
Мы охренели от такого обращения и попытались затихариться в углу, но Олимпия была неумолима, и ее сподвижницы выперли нас в мгновение ока.
