Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II я имел честь знать с середины 70-х годов прошлого уже! века.
Познакомились мы с ним в обществе «Родина», которое было важнейшим связующим звеном Советского Союза с нашими соотечественниками во всех странах мира.
В Центральный совет «Родины» входили известные всей стране авторитетные люди. В том числе и два лучших представителя Русской православной церкви — владыка Питирим, организатор всего информационного дела РПЦ, и владыка Алексий — Управляющий делами и всеми учебными заведениями РПЦ. Кстати, оба были многие годы ближайшими помощниками Патриарха всея Руси Пимена.
Разумеется, быть членом такого Совета было для меня очень почётно и очень интересно!
В начале нашего знакомства я всё время путался в названии сана владыки Алексия — называл его то батюшкой, то архиепископом, то митрополитом… Он никогда не поправлял меня, только улыбался. И однажды сказал: «Зовите меня просто по имени-отчеству: Алексей Михайлович. И вам будет проще, и мне приятнее. Не забуду своего мирского имени».
В те годы взаимоотношения Советского Союза с нашими зарубежными соотечественниками обретали второе дыхание. Взаимный интерес требовал практических действий, увеличения всякого рода встреч, новых программ сотрудничества.
Это имело, да и сейчас имеет огромное значение для нашего государства.
Ни для кого не секрет, что во многих странах отношение к России не очень положительное, мягко говоря, а в некоторых — традиционно враждебное. Почему? Ведь русский человек не агрессивный, не завистливый, спокойный, работящий. Всех просто раздражают наши самодостаточность, несуетливость, доброта и открытость. А мы не хотим менять свою душу, свою культуру и обычаи. И когда наши люди попадали в чужую атмосферу, им было очень и очень трудно выживать…
И, как известно, именно Русская православная церковь сыграла для нашего зарубежья главную спасительную роль! Первое, что делали наши соотечественники, оказавшись за рубежом, — на свои скромные деньги строили небольшие православные церкви. И как в холодное время люди тянутся к костру, так они тянулись к Храму. Это был тот огонёк, который грел душу, был центром общения, взаимопомощи, центром сохранения русского языка, русской культуры, традиций, воспитания детей…
Почему я сейчас вспоминаю об этом? Потому что с самых первых моих бесед с будущим Патриархом выявилось главное направление его устремлений — объединение наших церквей, наших людей, всех, кому Россия дорога. Ведь наших соотечественников по всему миру разбросано многие миллионы! И многие их них готовы работать во благо России, естественно, учитывая взаимный интерес. Это же огромная силища, которая не работает до сих пор, потому что ей всячески мешали, да и сегодня продолжают мешать. Наше разъединение он болезненно переживал и понимал, что это серьёзнейший пробел в нашей жизни. Эта объединительная идея «всех, кому Россия дорога» — всегда им подчёркивалась на каждой нашей встрече, в каждом его публичном выступлении…
О патриархе Алексии можно рассказывать много и долго. Я вспомню лишь некоторые эпизоды нашего с ним общения.
Общество «Родина» проводило ежегодные конференции, на которые приезжали видные представители русского зарубежья со всех концов света. Это были очень интересные люди, встречи, доклады, проекты.
Хорошо помню одну из таких конференций — в 1986 году. Проводилась она в Доме дружбы, рядом с Арбатской площадью. Среди шумной многоликой массы гостей я увидел Алексея Михайловича. Он стоял в уголке с колоритным рыжебородым священником, кажется, отцом Сергием. Меня удивило непривычное для него очень грустное выражение лица. Я подошёл, поздоровался, он, как всегда, приветствовал меня своим неизменным: «Рад видеть вас, Михаил Иванович!». Я спросил, почему он такой грустный, что случилось? «Да ничего особенного, — вздохнул он, — обычная мирская суета, проблемы, интриги…» Я искренне удивился: «Господи, какие у вас в церкви могут быть интриги?» Он грустно улыбнулся: «Мы тоже люди, и ничто человеческое нам не чуждо. И все мы далеко не ангелы, а людская зависть, недоброжелательность, а то и просто непорядочность порой бывают такие изощрённые, что вам в миру и не додуматься». Я обнял его за плечи и сказал (разумеется, не всерьёз, а с самыми добрыми пожеланиями, чтобы успокоить его): «Не грустите, Алексей Михайлович, всё наладится с Божьей помощью! Вот когда вы станете Патриархом, вы с ними быстро разберётесь!..»
«Что вы, что вы, — замахал он руками, какой Патриарх! Лишь бы с работы не погнали!..»
Довольно скоро его освободили от занимаемых должностей и перевели в Питер возглавлять Питерскую епархию.
