Много лет спустя Алексей Михайлович, тогда уже Патриарх всея Руси Алексий II, в беседе за чашкой чая в своей резиденции в Чистом переулке, в присутствии известного журналиста, общественного деятеля, тогдашнего руководителя ТВ «Московия» Александра Крутова, сам вспомнил этот забытый мною эпизод, и сказал: «Тяжкий крест предсказали вы мне тогда, Михаил Иванович!». Я от неожиданности даже поперхнулся, чай расплескал, покраснел до ушей: «Да что вы, Алексей Михайлович! Я же тогда просто пошутил, чтобы вас успокоить!»
— Да нет, Михаил Иванович, просто так по такому поводу не шутят. Кто-то вас подвигнул на эту шутку! Тяжёлый крест предсказали вы мне! И нести его трудно, и не всё получается, и грешен во многом, признаю… Но в оправдание своё перед Господом и людьми могу сказать, что вначале моего патриаршества в России было несколько десятков действующих монастырей, а теперь несколько сотен. Было менее 2000 действующих церквей, а теперь больше 25 000 (точные цифры я не помню.
Он произнёс это на одном дыхании, улыбнулся нам и обернулся к двери:
— Пожалуйста, принесите нам горячего чайку! Этот совсем остыл.
Я перевёл дух и спросил:
— Ваше святейшество, а почему тогда, в Доме дружбы, вы были таким опечаленным? Что случилось?
Он нахмурил брови и сказал:
— Тогда, как вы помните, началась так называемая перестройка, а точнее, переделка всего общественного устройства, всех государственных основ. А о Церкви, как всегда, забыли. Я написал личное письмо генсеку Горбачёву с предложением определиться в отношении государства и Церкви в сложившейся ситуации. Убрать всю неопределённость, двойственность, внести ясность и конкретность наших взаимодействий в настоящее время, не откладывая всё «на потом». Никакого ответа ни от Горбачёва, ни от властей я не получил. Что происходило в высоких кабинетах, тоже не знаю. Но через некоторое время меня освободили от занимаемых постов и перевели на службу в Петербург. Дальше вам всё известно…
— А дальше было патриаршество! — напомнил я.
— На всё воля Божья! — улыбнулся патриарх.
Как известно, Алексей Михайлович был родом из Прибалтики, из Эстонии. И никогда не забывал об этом. Всегда интересовался происходящими там событиями, переживал за своих прихожан. Кажется, в конце 60-х годов, точно не помню, он готовил кандидатскую диссертацию на тему «Православие в Прибалтике» или что-то в этом роде. В те годы во всех наших прибалтийских республиках уже откровенно насаждалось негативное отношение ко всему русскому. Впоследствии, в 90-е годы, это было главной причиной антисоветского взрыва, а тогда местные власти только мешали, как и чем могли, всем нашим благим делам на пользу общества. Не забывая при этом привычно оттопыривать карман, получая большие дотации от «противной советской власти», открыто возмущаясь: откуда вы, мол, понаехали, оккупанты эдакие? А тут ещё православие в Прибалтике. Кошмар!.. И вот когда было совсем невмоготу, рассказывал патриарх, Господь помог ему самым конкретным образом.
Есть в Эстонии небольшой университетский городок Тарту, который раньше, с Петровских времён, назывался Дерптом.
А ещё раньше, намного раньше, это был русский город Юрьев!
Построил его в середине XII века наш князь Ярослав Мудрый!
А теперь нам говорят, что мы оккупанты!.. Так вот, в центре Тарту рабочие ремонтировали дорожные покрытия, сняли верхний слой, и буквально наткнулись на фундамент старинного православного храма! Разве не чудо? Местные власти тут же всё заасфальтировали, никому ничего не сказали, но от патриарха наконец отстали.
Диссертацию он успешно защитил. А зачли её сразу как докторскую. Настолько она была интересна, актуальна и значима.
И ещё об Эстонии. На одном из заседаний совета общества «Родина» подошёл ко мне Алексей Михайлович и спросил: «Вы не больны? Очень у вас усталый вид. Может, помощь нужна?» Я поблагодарил и сказал, что просто замотался по гастролям, киносъёмкам, командировкам по стране и за рубежом. Всё некогда отдохнуть. Мечтаю уехать куда-нибудь в тихое место, отоспаться, отмолчаться, дух перевести. Только где ж это тихое место найдёшь?
— Есть такое место! — воскликнул Алексей Михайлович. — Я скоро еду в Таллинн в очередной раз воевать за православные храмы. Вы поедете со мной. По дороге мы заедем в Пюхтецкий женский монастырь. Вы там останетесь на неделю. Люди там замечательные, добрые, светлые. Они вас быстро восстановят. А на обратном пути я вас заберу, и мы вместе возвратимся в Москву.
