— Да-да, пусть поправляется… — Артамонов задумался и, решив что-то, глянул на секретаршу.
— Мне нужен Синицын!
— Павел Иваныч на Северном Кавказе, готовит спецгруппу. Завтра возвращается, и сразу — в отпуск.
— Разыщите его. Быстро!
— От вас можно?
Конечно, — Дмитрий Николаевич закурил, заходил по кабинету, остановился у окна, посмотрел на мирную суету…
Секретарша подошла к аппарату спецсвязи. Набрала номер. Тут же ответил мужской голос.
— Слушаю…
Артамонов схватил трубку.
— Здравствуй, Пал Иваныч!
— Здравия желаю, товарищ генерал!
— Да брось ты, Паша. Тут «ЧП»!
— Что там?
— Захват самолёта в Углегорске. Трое с оружием. Имеются жертвы. Наши коллеги обратились за помощью.
— Да я уж почти в отпуске. Неужели никого помоложе нет?
— У них все в разгоне. Ещё два теракта. Слышал, небось?
— Слышал.
— Группу они могут отправить часа через полтора-два. А бандиты попались нервные. Начали с трупов. Боюсь, под наркотой. Дров могут наломать. А тебе лёту до Углегорска минут двадцать. С начальством согласовано. Выручай, Бекас! Придумай что-нибудь, хоть время потяни!
— Ладно, попробую.
— А отпуск обязательно отгуляешь.
— Отгуляю, если живым останусь! — буркнул Синицын. — Ну всё, побежал!
В трубке раздались короткие гудки. Генерал перевёл дух, взял стакан с чаем и бросил в него дольку лимона.
Народу в диспетчерскую набилось много, но было довольно тихо. Диспетчер Александр Михайлович, худощавый усталый человек средних лет, больше походивший на бухгалтера со стажем, старался потянуть разговор с бандитами.
— И всё-таки полутора часов недостаточно, поймите!..
Но связь с самолётом опять оборвалась.
— Вот мерзавцы, — вздохнул диспетчер.
В комнату вбежал запыхавшийся начальник аэропорта.
— С округом связались?
— Связались, — кивнул Александр Михайлович. — Вертолёты будут через 10 минут.
— Оцепление?
— Наши перекрыли въезды. Город высылает подкрепление, — доложил милицейский майор.
— В Москву сообщили?
— Первым делом. Их люди будут в течение часа-полутора.
— Боюсь, не успеют, — покачал головой начальник.
— Будем тянуть время. — Диспетчер включил связь. — Вызываю борт 17-го!..
В это время дверь самолёта распахнулась, из тёмного проёма раздалась автоматная очередь. В диспетчерской посыпались стёкла.
Могучие лопасти двух военных вертолётов ещё продолжали крутиться, а вооружённые десантники уже выпрыгивали на лётное поле и бежали к захваченному самолёту, растягиваясь в цепь и стараясь поскорее взять его в кольцо. Лица у ребят были серьёзные, никаких команд не раздавалось. Каждый знал, что надо делать.
А в самолёте возникло небольшое замешательство. Младший из бандитов, длинноволосый блондин с косичкой и серьгой в ухе, увидел в иллюминатор приближавшихся десантников и завопил во всё горло:
— Смотри, смотри, Салман, солдаты!
—А ты думал, они нам официантов с мороженым пришлют? — скривился скуластый и натянул наушники.
— Эй, вы, козлы недоенные! Штурмовать нас решили? Всех взорвём к чёртовой матери!
В наушниках раздался спокойный голос диспетчера:
— Не будем мы вас штурмовать. Солдаты действуют по уставу.
— Прикажите им остановиться! Ближе не подходить! Считаю до трёх!
— Не волнуйтесь, сейчас всё уладим, — миролюбиво произнёс Александр Михайлович.
В наушниках воцарилось молчание. Где-то прозвучала неслышная команда, солдаты остановились и залегли вокруг самолёта огромным эллипсом.
— Вот так-то лучше, — перевёл дух Салман. — Зачем солдат вызвали?
— Мы их не вызывали. Начальство прислало.
— Начальство, — проворчал скуластый. — Я здесь начальство! Пилотов привезли?
— Нет ещё. Весь город на ноги поставили, с другими портами связались. Один уже на подлёте.
— А штурман?
— Штурман здесь, — успокоил бандита диспетчер. И вдруг спросил: — А вы не передумали?
— Идиот! — взорвался скуластый и глянул на часы. У вас осталось тридцать минут! — сорвал наушники и бросил их радисту.
— Ну что? — спросили сообщники.
Предводитель усмехнулся:
— Все будет о'кей! Куда им деваться?
Чернявый бандит шумно вздохнул и, чуть заикаясь, выдавил:
— Салман, я тебя как человека прошу!
— Нет! — отрезал скуластый. — Ни грамма! Всё дело сорвёшь!
— Я и так сорву! — вскинулся чернявый. — Вон уже руки дрожат! — вытянул он руки с автоматом.
— Потерпи хоть до взлёта!
— Не могу! Ломка же!
— Баран! Кретин! — обрушился на него скуластый.
Открыл «дипломат», достал шприц, ампулу. Чернявый быстро задрал рукав куртки, и Салман ловко всадил иглу в синеватую исколотую руку.
— А мне? У меня тоже руки дрожат, — оживился длинноволосый.
— Подрожат — перестанут, — оборвал его главарь. Когда взлетим, получишь.
Над лесом, который начинался сразу за посадочными огнями, послышался шум реактивного самолёта. Серо-зелёный истребитель «СУ-27» вынырнул из-за верхушек крайних сосен и резко пошёл на посадку.
Пробежав немного по бетонной полосе, он выбросил тормозной парашют и быстро остановился у дальней кромки лётного поля. К нему уже торопился открытый «газик».
Отбросив прозрачный колпак, из кабины показался Синицын. Он спрыгнул на землю, снял шлем, побежал навстречу машине, на ходу спросил:
— Сколько?
