— 20 минут, — ответил сидевший за рулём капитан в камуфляже.
Синицын плюхнулся на переднее сиденье, и машина рванулась к зданию аэровокзала.
— Вы один? — спросил капитан
— Пока один. Группа захвата будет через полчаса, — ответил Бекас и начал расстёгивать комбинезон.
Народу в диспетчерскую набилось ещё больше. И хоть все говорили вполголоса, было довольно шумно. Начальник аэропорта объявил:
— Всем посторонним покинуть помещение!
Люди смолкли, потянулись к выходу.
— Сюда, сюда! — послышалось за стеклянной переборкой. И в комнату быстро вошёл Павел Синицын, на ходу стягивая лётный комбинезон.
— Сколько? — спросил он.
— Минут пятнадцать, — вздохнул начальник аэропорта.
— Сейчас выйдем на связь, — предложил диспетчер.
— Не спешите, — остановил его Синицын. — Пусть они сами побеспокоятся. Форму приготовили?
— Так точно. Пятьдесят второй, четвёртый рост.
Начальник порта подал гостю лётную форму гражданской авиации.
— Немного великовата будет, — Синицын начал одеваться. Это вам мои прежние габариты сообщили. Сейчас похудел. Штурман есть?
Вот он, начальник ткнул пальцем в тощего лысоватого мужчину, который сделал шаг вперёд и вытянул руки по швам.
— Геннадий Бражников.
Гость посмотрел на его бледное лицо, напряжённую фигуру.
— Самолёт водить можете?
— Нет, к сожалению. Я только штурман.
К гостю бросился крепыш в лётной форме.
— Я могу водить! Я второй пилот с того самолёта! Опоздал, а то бы… Я с вами пойду! Я их, гадов, собственными руками на клочки порву.
— Вам как раз туда и не надо, — твёрдо сказал Синицын, продолжая одеваться.
И тут заработала связь.
— Вы что, ханурики, заснули? Полтора часа уже отстучало!
— Знаем, знаем, — успокоил диспетчер скуластого.
— Где пилот?
— Только что прибыл.
— Гоните его сюда. Живо! И штурмана!
— Пилот должен пройти медицинский осмотр.
— Это ещё зачем?
— Таков порядок. А вдруг он с перепоя? Или наркоман?
— Не дай бог! — вырвалось у скуластого.
— Вот именно, — поддержал его диспетчер.
— Это его сейчас на реактивном привезли?
— Его.
— Ладно. Даю ещё десять минут.
— Двадцать, — вставил диспетчер.
— Хоп! — согласился главарь. — Но учтите: через двадцать минут взрываю самолёт!
И связь с самолётом снова оборвалась.
— Серьёзный бандюга, — отметил Синицын.
— Так что будем делать? — спросил начальник порта, завороженно глядя на часы.
— Будем действовать, — спокойно ответил гость. — Мне нужен штурман, умеющий водить самолёт.
Собравшиеся молчали, виновато поглядывая друг на друга.
— Может, я подойду? — сказал вдруг диспетчер. — Я ведь здесь недавно. А до того двадцать лет в воздухе. Всяко бывало.
— Вам нельзя, — решительно сказал начальник.
— Почему? — удивился диспетчер.
— Во-первых, возраст, во-вторых, семья…
— А что, у товарища нет семьи? — кивнул на гостя диспетчер.
Синицын протянул ему руку.
— Спасибо. Меня зовут Павел Иванович.
— Александр Михалыч, — чуть улыбнулся диспетчер. Что я должен делать?
— Будем действовать по обстоятельствам. Займёте место второго пилота и по моему знаку на взлёте возьмёте управление на себя. А может, ещё что придумаем.
— Хорошо, — кивнул диспетчер.
— А я не нужен? — подал голос штурман.
— Нужен, обернулся к нему Синицын. — Очень нужен. Я, видишь ли, никак не могу отрастить себе живот. Всё некогда. И брюки на мне всю жизнь болтаются. Вот и сейчас: пиджак хорош, а брюки велики. Твои будут в самый раз! Быстро снимай штаны! Пара минут у нас ещё есть…
В разгаре летнего дня по лётному полю шли два пожилых пилота гражданской авиации. Шли спокойно, неторопливо, о чём-то оживлённо переговариваясь. Шли прямо к захваченному бандитами самолёту. А за ними неотрывно следили и пассажиры, и пилоты других самолётов, и солдаты оцепления, и снайперы, затаившиеся в укромных местах.
Следили за ними и из захваченного лайнера. Пассажиры — с надеждой на избавление, бандиты — с надеждой уйти от возмездия.
По дороге пилотов обогнал пассажирский трап, за рулём которого сидел крепкий молодой человек с военной выправкой. Трап с ходу ловко прилип к борту самолёта у самой двери.
Первым на трап ступил Александр Михайлович. Синицын поднимался за ним на расстоянии вытянутой руки. Вот и верхняя площадка. Недолгая пауза, и овальная дверь медленно поплыла внутрь самолёта. Из полутьмы раздался знакомый уже скрипучий голос:
— Входить по одному! Стреляю без предупреждения!
Диспетчер привычно пригнулся и шагнул внутрь самолёта на освещённый полуденным солнцем пятачок.
Александр Михайлович огляделся. Прямо против него, привалившись спиной к стенке, стоял долговязый брюнет с автоматом, чёрный зрачок которого мрачно глянул вошедшему в лицо. Справа, спиной к диспетчеру и лицом к пассажирам, переминался с ноги на ногу длинноволосый парень с пистолетом. Слева, у распахнутой двери пилотской кабины, стоял вооружённый главарь.
— Стой! — приказал он вошедшему. — Подыми руки!
Не выпуская оружия, начал быстро ощупывать одежду и карманы диспетчера. Делал он это уверенно. Как-то даже профессионально, что ли. Ощупал пиджак, брюки, присел на корточки, проверил, нет ли чего в носках, башмаках. Поднялся, показал на пилотскую кабину.
