— Вот именно, — кивнул боцман. — Но ты меня, Иваныч, честно говоря, огорчил. Без году неделя на корабле, а уж второй раз наряд вне очереди. Понравилось гальюны чистить? Ты что ж, и на своей подводной лодке так же зашибал?
— Ты мою военную службу не трожь, — нахмурился Синицын.
— Ну, извини!
— Да чего там, — помягчел Синицын. — Было, конечно… Ты вон после женитьбы перестроился, а я не успел. Из-за неё, проклятой, и со службой расстался. И, что обидно, до пенсии двух лет недотянул!..
— Это правда обидно, — согласился боцман. — Зато у нас такой классный механик появился. Дизеля как часы тикают! Тебя ребята профессором нарекли, слышал?
— Э-э, — махнул рукой Синицын.
— Не горюй, Иваныч! — Лёшка рискнул наконец оторваться от швабры. — Завтра в порту ошвартуемся и пойдём в город душу отводить…
— Ты сначала душу заведи, — хмыкнул боцман.
— А что за город-то? — спросил Синицын.
— Да ничего, весёлый. Я туда уже седьмой раз иду.
— А ума не набрался, — погрозил ему боцман. — В прошлый раз таможенники опять какое-то барахло отобрали.
— Да они вечно придираются, — вскинулся Лёшка.
— А к тебе не придираться — все трюмы контрабандой забьёшь!
С моря раздался басовитый пароходный гудок. Боцман поднялся.
— Кто-то из наших возвращается. Кажись, танкер. Эти как муравьи — туда-сюда, без остановки. Большие деньги волокут!.. — Посмотрел на часы. — Ну, мужики, шабаш! Обедать пора. — И пошёл привычной матросской походкой вразвалочку.
«Светлогорск» поставили под разгрузку только к полудню. Мощный портальный кран аккуратно вытягивал из трюма первый контейнер, а свободные от вахты матросы уже торопились в город. Они шагали по длинному причалу весёлой ватагой, подтрунивая друг над другом, обсуждали ближайшие планы. Заводилой здесь был боцман Федотыч.
— Перво-наперво, мужики, заглянем в «Морской прибой». Отметимся. Это у них таверна такая, вроде международного матросского клуба, пояснил он Синицыну. — Не будем нарушать традицию?
— Не будем! — дружно согласились остальные.
В таверне «Морской прибой», расположенной через площадь напротив причала, как всегда, было многолюдно и шумно. Здесь объяснялись на всех языках мира, и все прекрасно понимали друг друга.
На небольшой эстраде исходил трудовым потом колоритный джаз-банд. Между столиками сновали проворные официанты и дёргались танцующие пары. В одном конце зала гремела застольная песня, в другом конце гремела пьяная междоусобица. Жизнь в таверне была в полном разгаре. В полном разгаре был и обед у наших матросов. Тарелки опустели, и в бутылках обозначились большие просветы.
— Ну, как она, заграница-то, Иваныч? — обратился раскрасневшийся Алексей к Синицыну.
— Да ничего вроде… Привыкаю.
— Неужто первый раз? — удивился кто-то.
— Да не первый. Только раньше я на неё в перископ смотрел.
— А теперь за столом сидишь, виски пьёшь!.. Так что не горюй о своей подводной лодке, — не унимался Алексей.
— Да что ты понимаешь, мальчишка, — вздохнул Синицын. Современная подлодка — это же крейсер! Техника, электроника, мощь! Ракеты с ядерной начинкой! Это же сегодняшний день!
— А мы, выходит, вчерашний?
— Позавчерашний, — уточнил Синицын. — Старое корыто с барахлом.
— Обижаешь, Иваныч! — пробасил боцман. Мы тоже полезное дело делаем.
— Извини… Только если б с подлодки не списали, я бы к вам ни за какие коврижки…
— Кстати, о коврижках, — оживился Алексей. — Надо по магазинам прошвырнуться. У меня целый список заказов на восточный колорит.
— Опять за своё? — погрозил ему боцман.
— Я говорю, надо бы Иванычу город показать, — уточнил Алексей.
— Да что тут смотреть-то? — зевнул кто-то из компании.
— Для первого раза есть что. Восточный базар, две мечети, проститутки, гомики, наркоманы…
— Эка невидаль! Проституток у нас теперь и своих навалом. Только дешевле. И наркоту всюду продают.
— Не всюду, конечно, но продают, — поправил боцман.
— И, между прочим, такие деньжищи на этом загребают, мерзавцы! — завистливо вздохнул Алексей. — Миллионы! Зелёных!
— Ну уж миллионы, — недоверчиво покачал головой Синицын.
— Миллионы! — горячился Алексей. — Ты под водой просидел и от жизни уплыл! Каждый грамм, знаешь, сколько стоит? Да если б не моё воспитание, накупил бы я здесь этой отравы, она здесь в 10 раз дешевле, да протащил бы к нам… За один рейс озолотел бы!
— Озолотел бы лет на десять, — уточнил боцман.
К их столу вихляющей походкой подошла ярко раскрашенная девица с цветком в густых волосах, попросила закурить. Боцман протянул ей пачку российских сигарет и недопитую бутылку.
— Ступай, милая, ступай.
— Эх, хороша бабёнка, — крякнул Синицын.
— Стоп, мужики! — осадил всех боцман Федотыч. — Во-первых, скоро на вахту, во-вторых, помните о СПИДе, и в-третьих, берегите валюту!
— А у меня рубли есть! — вставил Алексей, и вся компания утонула в хохоте.
