— Успею, — усмехнулся Синицын, — вот недавно по ящику этому мерзкому показали одного аборигена из Африки. Сто девять лет. В пятый раз решил жениться. И даже конкурс невест объявил!.. И условия поставил: чтоб не старше сорока пяти лет и непременно блондинка…
Катя улыбнулась:
— Так я как раз и подхожу! К тому же непьющая, некурящая, негулящая, работящая… в общем, подходящая…
— Ты-то подходишь, а мне до ста девяти лет ещё пахать и пахать…
— И всё-таки не откладывай надолго, — тётя Шура ласково погладила Синицына по голове.
— Тебя ещё не хватало! Ишь, спелись… Группа поддержки… — И к генералу: — Я сейчас приду.
Артамонов посмотрел ему вслед:
— Какой хороший человек…
— Замечательный! — подхватила Катя.
— Настоящий он, светлый, — подытожила тётя Шура. — Только вот одиноко ему без Ларисы. Зарок себе дал: пять лет ни на кого не глядеть.
Генерал посчитал на пальцах:
— Так уж седьмой год пошёл… Так ведь, Катерина?
— Так, так… Да я его не тороплю. И вообще на эту тему больше в шутку его завожу. Чтобы он, как говорится, форму свою мужскую не терял, верил в себя…
Генерал хитро прищурился:
— Значит, замуж не торопишься?
— Не тороплюсь, — вздохнула Катя. — Один раз попробовала по молодости, до сих пор вздрагиваю… Опомниться не могу.
— Случилось что?
— Случилось… Мужик оказался никудышный… Как запил на свадьбу, так до развода и не протрезвел. Год промучилась, больше не смогла. Не вытерпела…
Быстро вошёл улыбающийся Синицын с гитарой в руках и торжественно объявил:
— Музыкальный антракт! По просьбе трудящихся исполняется совершенно новая песня. Ты меня, начальник, спрашивал, что я новенького написал, ну так слушай…
Он чуть тронул струны, и лёгкий голос его полетел над притихшей Протвой, чутким эхом отзываясь в прибрежных кустах…
В кабинет генерала Артамонова входит знакомый нам подполковник с папкой в руках.
— Разрешите, товарищ генерал?
— Что там ещё? — оторвался от стола Дмитрий Николаевич.
— Теракт на Урале. Имеются жертвы.
— Ах, так их разэдак! — шлёпнул генерал ладонью по столу. — Ладно, зайди через полчаса. Мы заканчиваем. — И к сидящему напротив Синицыну: — Видишь, что творится? По всей стране эта зараза расползается.
— Корни надо рубить. Корни. Беспощадно! — Синицын встал.
— Садись… генерал достал из стола свёрток, развернул. — Это мы нашли в личных вещах бандита Радуева рядом со взрывчаткой. Тут золотишко всякое, камешки… А вот эта вещица, думаю, очень важна…
Он протянул Синицыну небольшую красивую брошь — зелёный изумруд в форме полумесяца, обрамлённый мелкими бриллиантами.
— Дорогая вещица, — положил её на ладонь Синицын.
— И со смыслом, — добавил Артамонов.
— Пожалуй, — согласился Синицын. — Это какой-то знак или пароль.
— Возьми с собой. Может пригодиться. И эту мишуру забери, — он протянул ему весь свёрток.
Синицын убрал туда же брошь, завернул свёрток и запихнул в нагрудный карман.
— Не потерять бы.
Генерал поднялся:
— Ну, Бекас, вперёд, как в лучшие годы.
— А ты тут поспокойнее. Береги нервы. Нам ещё, знаешь, сколько работы!
Большой современный сухогруз, старательно рассекая волны, упрямо торопился навстречу поднимавшемуся над горизонтом солнцу.
Рейс был обычный, груз обычный, и дежурные матросы занимались обычными текущими делами. Только боцман, настоящий богатырь, бодрым шагом обходил свои владения, одним видом призывая подчинённых к трудолюбию и порядку. Вот он поднялся на бак, и два матроса, лениво драивших палубу под неторопливую беседу, сразу смолкли, задвигали швабрами вдвое быстрее.
— Всё копаетесь? — проворчал боцман.
— Да уже заканчиваем, — протянул молодой матрос Лёша и длинно сплюнул за борт.
— Итак вовсю стараемся, — поднял голову матрос постарше, в котором не сразу можно было узнать Павла Синицына. То ли усы его изменили, то ли необычная обстановка…
— Ты уж вчера вечером так настарался, за версту от тебя сивухой несло.
— Да не пил я, — возразил Синицын. — Показалось вам!
— Старпому показалось, мне показалось. Да я этот запах за версту чую! Сам когда-то принимал.
— Давно бросили? — полюбопытствовал Синицын.
— После женитьбы… Сразу… Условие такое было. — Боцман улыбнулся, достал сигареты, присел на канатную бухту.
— И с тех пор ни капли? — искренне удивился Синицын.
— Ну почему же, иногда потребляю. Но знаю, где, с кем…
— …и почём, — подхватил Синицын.
