Гордон ждал Цёвека на тротуаре. Не прошло и десяти минут, как в редком транспортном потоке появился потасканный «опель-регент».
– А сейчас куда? – ухмыльнувшись, спросил шофер.
– Улица Понть, – ответил Гордон.
– Поторопиться? – Цёвек повернулся к пассажиру.
– Поторопиться, – кивнул Гордон.
На Октогоне Цёвек свернул на проспект Андраши, сейчас он тоже не жалел автомобиля. Движение на проспекте нельзя было назвать плотным. Шофер быстро промчался мимо здания оперы, по-прежнему выряженного в черный цвет, затем с улицы графа Иштвана Тисы свернул на Цепной мост. Гордон любовался Дунаем. Буксирные суда и баржи боролись с низким уровнем воды в реке. На крепость медленно опускался туман. На площади Адама Кларка Цёвек свернул на улицу Фё, затем на улицу Понть.
– Какой точный адрес? – Шофер повернулся назад.
Гордон покачал головой:
– Не знаю. Погодите немного, – с этими словами Гордон вышел из машины и несколько минут смотрел на крутую лестницу, которая вела на улицу Хуняди. Он развернулся, собираясь сесть обратно в такси, как из одного подъезда выступила фигура в спортивной куртке:
– Вы Гордон?
Получив положительный ответ, тип выбросил окурок и продолжил:
– Шаму ждет вас в начале улицы Варфок.
Гордон не знал, что и думать. Сел обратно в машину и назвал новый адрес. Цёвек не тратил ни минуты. Они остановились в начале улицы Варфок, Гордон снова вышел из машины, и к нему снова подошел такой же хилый, нездорового вида тип.
– Улица Анны, – сообщил мужчина.
Месса уже началась, и перед церковью Матьяша праздно шаталось всего несколько туристов. Гордон наклонился к Цёвеку:
– Здесь давайте помедленнее, чтобы я успел заглянуть на улицу Анны.
Гордон знал, что это была крошечная улочка в пару домов. Здесь не смог бы спрятаться даже такой опытный шпион, как Хриплый Шаму. Они медленно проехали мимо улицы, и Гордон понял, что оказался прав. Он попросил остановиться.
– Цёвек, отправляйтесь на площадь Троицы и подождите там.
Шофер кивнул, развернул машину и исчез в сгущающемся тумане.
Гордон поспешил на улицу Анны. Он не хотел привлекать внимания, это и не было нужно: ни у одной стены Шаму не стоял. Гордон остановился в начале улицы Ури, огляделся. Никого. Вдруг он услышал тихий свист, и в дверях дома напротив показалась фигура Шаму. У него были покрасневшие глаза, седая щетина, осунувшееся лицо, а голос казался еще более хриплым, чем обычно.
– Улица Анны, дом один, – сообщил он Гордону. – Первая квартира налево. Он всю ночь ходил с места на место, – продолжил Шаму. – Хорошо, что я взял с собой на площадь Матьяша парочку караульных, иначе бы он удрал.
– Набегались же вы, – кивнул Гордон. – Значит, он начал с улицы Понть, оттуда пошел на улицу Варфок и, наконец, сюда. Он точно внутри?
Шаму устало кивнул головой. Гордон полез во внутренний карман пальто, достал бумажник и протянул Шаму десять пенгё, но тот лишь покачал головой:
– Я не на вас работаю, а на Чули.
С этими словами он натянул шапку на глаза и, покашливая, скрылся в тумане.
Гордон остановился перед воротами дома номер один. Осмотрелся, затем приоткрыл дверь. Крошечный внутренний двор казался серым, неухоженным и вымершим. Справа располагалась лестница, ведущая наверх, налево – дверь. У стены стоял горшок с растением, на полу лежал протертый коврик для ног и валялись листья, на скорую руку отметенные в сторону. Гордон зашел во двор. Ставни на окнах квартиры, куда вела дверь, были затворены. Он подошел к двери и постучал. Одна из створок едва заметно приоткрылась. После чего Гордон принялся стучать еще громче. Наконец приоткрылась и дверь, в щелке сверкнули глаза Шкублича.
– Какого дьявола вам здесь нужно? – прошипел он.
Гордон не ответил, а вместо этого поднажал на дверь, сдвинув вместе с ней и старика, зашел и закрыл дверь за собой. Шкублич отскочил от него в сторону камина, а потом повернулся и занес над головой руку. Жигмонд подождал, пока старик решится нанести удар кочергой, и только тогда перехватил его запястье и вывернул кочергу из рук. Затем он толкнул Шкублича в замызганное кресло. Гордон молча полез в карман, достал фотографию и бросил на колени старику. Шкублич не пошевелился. Тогда Гордон взял с каминной полки подсвечник, зажег его от своей сигареты и поднес к лицу фотографа. Старик смотрел ему прямо в глаза.
– Не заставляйте меня еще раз спрашивать, кто изображен на фотографии, – тихо произнес Гордон.
– На какой фотографии? – Шкублич посмотрел на него круглыми глазами. – На этой?
– Нет. На той, которую я показывал вам пару дней назад в студии. Если это можно назвать студией.
– Не понимаю, о чем вы. Уходите, а то я вызову полицию.
Гордон сжал руку старика, потом медленно отпустил его пальцы.
– Пожалуйста. – Гордон сделал шаг в сторону, поставил свечу на стол. – Зовите полицию. По крайней мере, им не придется вас искать.
– Да вы… – выпалил Шкублич. В его крошечных глазках, похожих на пуговицы, мелькнула зверская злоба.
– Давайте же! Кто на фотографии?
