– В том-то и дело. Вы понятия не имеете, во что ввязываетесь. Я хочу, чтобы вы хорошенько это обдумали. Нужно ли оно вам?
Мужчина поднял брови, взял винный бокал, но не отпил, он просто рассматривал содержимое. Кристина молча наблюдала, терпеливо ждала.
– Мне нужно что-то сделать, – наконец произнес Гордон, но так тихо, что в обычный будничный вечер девушка ничего бы не услышала.
– Если не ради девушки, то ради себя, – кивнула она.
– Что вы сказали? – Гордон наклонился вперед, потому что в эту минуту в ресторан зашла большая и шумная компания.
– Делайте, что считаете нужным, – громко ответила Кристина.
– Так и сделаю. Если вы позволите, мне нужно сходить к Чули.
– Я с вами.
– Вы со мной не пойдете. Это общество не для вас, и, хотя я загнал Чули в угол, у меня нет причин ему доверять. Идите домой, или можете выпить кофе и поработать. Проявите парочку фотографий. Повозитесь в своей темной комнате.
– Вы приказываете мне, что делать?
– Даже не пытаюсь. Но я приказываю вам некоторые вещи не делать: со мной вы не пойдете.
Чули сидел в «Клеще» и играл в карты. В корчме пахло пивом и едой, гости смеялись, кто-то исполнял на рояле свежий шлягер, выбивая по клавишам ускоренную вариацию «Мрачного воскресенья», пол был весь в окурках, парочки сидели, склонившись друг к другу, пьяницы пушили друг перед другом хвосты. Гордон подошел к Чули.[18]
– Подождите на кухне, – сказал тот, даже не взглянув в его сторону.
Гордон пожал плечами и пошел на кухню. Там повариха пыталась господствовать над хаосом, а в углу поваренок как раз вытирал руки холодной мокрой тряпкой. Гордон и раньше не очень любил есть в «Клеще», теперь аппетит уж и подавно пропал. В центре кухни на столе топился большой кусок жира, рядом с ним валялась огромная куча лука и картошки, в бадье с водой плавали сомнительные куски мяса, а перед печкой кошка жевала кость. Повариха с обезумевшим взглядом даже не заметила Гордона, который не нашел ничего лучше, как закурить, чтобы хоть как-то перебить сильный запах горелого жира.
Гордону пришлось ждать Чули минут пять. Толстяк чувствовал себя на кухне как дома. Он опустил ложку в одну из кастрюль, попробовал на вкус, отрицательно покачал головой:
– Не ешьте здесь, Гордон. И вообще нигде, где блюда в меню по одному пенгё.
– Не буду, – ответил тот, ища взглядом пепельницу. Но потом просто бросил окурок на пол к остальным.
– Слушайте. – Чули оперся на стол, который от этого движения отъехал в сторону. – Шкублич ходит на собрания в район Йожефварош. И вам очень повезло: сегодня вечером они проводят очередное собрание. Мне сказали, что он будет вести дискуссию, а в такие дни они засиживаются до утра.
– Где?
– Помните, что вы мне обещали? – Чули посмотрел на Гордона.
– Помню.
Чули какое-то время сверлил Гордона взглядом, затем потер пухлые руки.
– Они собираются в подвале на площади Матьяша. Выдают себя за шахтеров.
– Спасибо, – сказал Гордон.
Чули следил за ним из-за проволочных очков, прищурив глаза.
– Не благодарите. Не знаю, зачем я вам помог.
– Все вы прекрасно знаете, – ответил Гордон. – У меня еще одна просьба.
– Какая?
– Хриплого Шаму сегодня на вечер.
– Он ваш. Но все же верните, – кивнул Чули, нервно взъерошил светлые волнистые волосы и выкатился из кухни. На выходе Гордон подошел к Шаму и быстро рассказал тому, в чем его задача.
– Не опаздывайте, – добавил Гордон, – и много не пейте. Если облажаетесь, злиться буду не только я, но и Чули. – Жигмонд кивнул в сторону толстяка.
Шаму быстро кивал, повторяя про себя адрес и время, затем опрокинул бокал вина.
– Все будет в порядке, господин репортер, я глаз не спущу, не волнуйтесь.
Выйдя из «Клеща», Гордон поднял воротник, закурил, быстрым шагом направился в редакцию. По пути думал, как поступить. Зная Шкублича, он понимал, что старый хрыч рассмеется ему в лицо, если Гордон скажет, где его видели. Нет, здесь нужно нечто большее. Доказательства. Фотографии. По возможности такие, чтобы Шкублич на них был с другими сомнительными личностями.
Гордон мог бы попросить помощи у фотографа Флориана Сираки. Они часто работали вместе, Сираки ему очень нравился, только Жигмонд знал, что язык за зубами тот держать не умеет. Но у Гордона на примете был еще один отличный фотограф.
Переступив порог кабинета редакции, он поспешил к телефону. Валерия взглянула на коллегу из-за солнцезащитных очков, но, увидев его выражение лица, решила, что лучше ничего не спрашивать. Гордон посмотрел на часы: скоро одиннадцать. Если он хочет поймать Шкублича, нужно торопиться. Он достал записную книжку, нашел номер, набрал, через тридцать секунд кивнул Валерии и спустился на улицу.
Такси и правда приехало через пять минут. У тротуара остановился видавший лучшие времена «опель-регент». За рулем машины сидел мужчина лет сорока пяти в шоферской кепке.
– Доброго вечера, уважаемый господин! – осклабился шофер, показав дырки между зубов. – Куда изволите?
– На площадь Лёвёлде, – Гордон сел в машину, – и побыстрее.
