– Так точно. – Мужчина кивнул, развернулся, чтобы проверить, не едут ли сзади машины, включил передачу и нажал на газ. В конце проспекта Ракоци он круто повернул на улицу Роттенбиллера, где невозмутимо мчался, опережая плетущиеся гужевые повозки. Гордону пришлось держаться, чтобы не завалиться на бок. Пяти минут не прошло, как они уже были на площади Лёвёлде.
– Подождите немного. – Гордон вышел из машины.
Шофер с готовностью кивнул, опустил окно и принялся крутить сигарету.
– Не успеете выкурить, – сказал Гордон. – Пять минут, и поедем дальше.
– Так точно, – ответил мужчина, но продолжил крутить.
Гордон позвонил дворнику, который вышел с помятым лицом и открыл входную дверь. Гордон сунул ему в руку один пенгё и попросил не закрывать: они спустятся через минуту.
Кристина уже лежала в кровати и читала. В ванной на веревке для сушки белья висели проявленные фотографии.
– Хорошо, что вы не спите. – Гордон остановился на пороге.
– Что случилось? – Девушка села в кровати.
– Если хотите, можете мне помочь.
– Как?
– Нужно сделать фотографии.
– Сейчас?
– У вас есть дела поинтереснее?
Кристина закрыла книгу и поднялась с кровати.
– Три минуты, и я готова.
С этими словами она зашла в ванную, но дверь оставила приоткрытой:
– Вы пока рассказывайте. Я слушаю.
– Шкублич сегодня вечером будет на собрании коммунистов на площади Матьяша. Нужно это заснять.
– У меня нет вспышки, – ответила Кристина.
– И не нужно, я кое-что придумал.
– Что?
– Расскажу в машине.
– В машине?
Гордон вздохнул.
– Я вызвал такси.
– Тогда времени действительно нет, – Кристина появилась из ванной полностью готовая к заданию. На ней были брюки, короткое тряпичное пальто, волосы она завязала в хвост.
– Камера со мной. – Девушка подошла к Гордону.
Шофер все же закурил, более того, он сделал запас на будущее: скрутил еще две сигареты, каждую заложил за ухо. Он открыл Кристине дверцу, сел за руль.
– Эндре Цёвек, к вашим услугам, добрый вечер, уважаемая госпожа. – Шофер повернулся к пассажирам: – Вы не возражаете, если я покурю?
Кристина махнула рукой:
– Курите спокойно, Цёвек.
– Так точно, прошу покорнейше. – Мужчина улыбнулся, показав то, что осталось от зубов. – Куда едем?
– Площадь Матьяша, – ответил Гордон.
Когда они повернули на улицу Роттербиллера, Гордон наклонился вперед и рассказал Цёвеку и Кристине план.
– Нам некогда репетировать, – закончил Гордон. – У нас только одна попытка, действовать нужно быстро, а потом так же быстро исчезнуть.
Цёвек серьезно кивнул, а Кристина подготовила камеру. Машина, скрипя колесами, повернула на проспект Фиуме, шофер несся по булыжникам на улице Надьфуварош, не жалея автомобиль. Подъезжая к площади Матьяша, он все же сбавил скорость и уже спокойно выехал на площадь. Гордон показал ему дом. Цёвек остановился напротив входа в подвал между зачуханным грузовиком и гужевой повозкой, заглушил мотор и натянул кепку на глаза. Кристина тем временем пересела вперед и опустилась на сиденье как можно ниже. Открыла окно, поставила на рамку фотоаппарат, настроила, запомнила положение, затем положила камеру на колени и принялась ждать. Гордон скрылся в подворотне и закурил.
На площади слышались редкие пьяные крики, но в остальном все здесь было тихо. Погода была к ним благосклонна: дождь не капал, туман на площадь не опустился. Свет в домах потихоньку угасал, осталась только пара освещенных окон, пьяные покинули площадь, в ночи слышалось только мяуканье кошки, требующей кота.
В первому часу ночи дверь подвала открылась, затем закрылась. Гордон поспешил к машине.
– Как договорились, – сказал он сдавленным голосом. – Вы тоже будьте начеку, Кристина. У нас пара секунд. Как только я махну, начинайте действовать.
Гордону не пришлось долго ждать в подворотне. Через несколько минут дверь подвала открылась, и оттуда вышел крупный мужчина с чумазым лицом и в перепачканной одежде. Натянув шляпу на глаза, Гордон наблюдал за неторопливо выплывающими людьми. Наконец появился Ижо Шкублич, он вышел на тротуар, беседуя с каким-то худым мужчиной. Гордон махнул Цёвеку, шофер завел двигатель, Кристина открыла дверцу, установила фотоаппарат на раму опущенного окна и, как только машина включила фары, начала быстро делать снимки один за другим.
Шкублич замер. Его собеседник тоже. Гордон развернулся и быстрым шагом направился в сторону улицы Непсинхаз. Шкублич шагнул к машине, но Цёвек уже включил передачу, и машина, скрипя колесами, стала разгоняться. Кристина еле успела закрыть дверцу. Она крепко держала фотоаппарат, пока Цёвек, с сигаретой во рту, мчал на улицу Непсинхаз. Гордон ждал их на углу улицы Конти. Шофер затормозил, репортер сел в машину, и они выехали на Большой кольцевой проспект, где уже в обычном темпе поехали на площадь Лёвёлде.
Кристина вышла из ванной уже после двух ночи. На веревке для белья висели свежие увеличенные фотографии. Глаза у Кристины покраснели от усталости, но она довольно указала за спину:
– Только две не получились. На остальных изображение отличное. Этот объектив оправдал все ожидания.
