Завершился сезон дождей. Следующий месяц, до полнолуния ноября, Благословенный провел в Варанаси. В один из дней он созвал шестьдесят архатов и сказал им: «Монахи, я свободен от всех пут — человеческих и божественных. И вы, монахи, освободились от всех пут. Странствуйте, монахи, по селениям и городам ради пользы многих, ради счастья многих, из сострадания к миру, во благо богов и людей. Пусть двое не пойдут одной дорогой. Если вы пойдете по одной дороге, пока один будет проповедовать, другой будет сидеть в молчании. Провозглашайте Дхамму, прекрасную в начале, прекрасную в середине и прекрасную в конце. Эта Дхамма, завершенная и полная глубокого смысла, учит совершенной и абсолютно чистой святой жизни. Есть существа с незначительными омрачениями — не услышав Дхаммы, они не обретут высшей добродетели. Есть существа — боги и люди, — которые могут в совершенстве постичь Дхамму и получить плоды духовного пути. Монахи, я сам отправлюсь в Урувелу, чтобы распространять учение». Так Благословенный отправил монахов в шестидесяти разных направлениях и сам приготовился к путешествию.
Посвящение тридцати царевичей
Благословенный пошел по главной дороге, которая вела из Варанаси в Урувелу. Вскоре он свернул с пути и устроился под сенью дерева в роще Каппасика. В тот день в рощу Каппасика пришли тридцать царевичей Бхадда-вагги[43] вместе с женами. Один из них был холост, поэтому для него нашли куртизанку. Пока царевичи беззаботно проводили время на природе, куртизанка воспользовалась их беспечностью и украла все ценное. Бегая по округе в поисках воровки, мужчины увидели Будду, который сидел у подножия дерева.
— Почтенный, вы, случайно, не видели женщину? — спросили они его.
— Юноши, зачем вы ее ищете?
— Почтенный, мы отдыхали на природе со своими женами. У одного из наших товарищей нет жены, и он привел с собой куртизанку. Воспользовавшись тем, что мы утратили бдительность, она украла ценные вещи и сбежала, — ответили они.
— Как вы считаете, молодые люди, в чем больше пользы — в том, чтобы найти женщину, или в том, чтобы найти себя?
— Почтенный, без сомнений, лучше найти себя.
— Тогда садитесь, молодые люди, я расскажу вам, как найти себя.
Они поклонились Благословенному и сели рядом. Будда рассказал о достоинствах щедрости и нравственности. Когда умы царевичей стали ясными, очищенными и наполненными радостью, Учитель открыл им четыре благородные истины. К концу проповеди все братья обрели различные плоды на пути к архатству: кто-то стал вступившим в поток (sotāpatti), кто-то — однажды возвращающимся (sakadāgāmi), а кто-то — невозвращающимся (anāgāmi). Достигнув состояния благородных, все они попросили принять их в общину. «Придите, монахи, — сказал Будда, — Дхамма хорошо изложена. Живите святой жизнью и положите конец страданию». Так тридцать царевичей стали монахами, а их жены вернулись домой.
Благословенный велел тридцати новообращенным монахам отправиться в разные стороны света и проповедовать Дхамму, а сам продолжил путь в Урувелу.
Три брата-отшельника
В то время недалеко от Урувелы жили три аскета: Урувела Кассапа, Нади Кассапа и Гая Кассапа. Обители трех отшельников лежали на берегу Неранджары. У Урувелы Кассапы было пятьсот учеников, у Нади Кассапы — триста, а у Гаи Кассапы — двести. Когда Благословенный прибыл в Урувелу, он посетил обитель Урувелы Кассапы и обратился к аскету с просьбой:
— Кассапа, если тебя это не обременит, я хотел бы провести ночь в Огненном зале.
— Великий подвижник, твое пребывание ничем не обременит меня. Но в зале живет свирепый и могущественный змей (nāga), и я боюсь, что он может навредить тебе, — ответил Кассапа.
— Змей не причинит мне никакого вреда, Кассапа. Позволь мне разместиться в Огненном зале, — снова попросил Благословенный.
— Как пожелаешь, подвижник, — уступил аскет.
Благословенный вошел в Огненный зал — место, где поддерживали священный огонь, — и разместился на подстилке из травы. Змей, взбешенный появлением гостя, принялся яростно извергать дым. «Что если я усмирю змея, не причинив ему никакого вреда — не опалив ни кожи, ни плоти?» — подумал Благословенный и с помощью психических сил начал исторгать еще более сильный дым. Нага совсем рассвирепел и принялся извергать языки пламени, но Будда с помощью медитации на элементе огня (tejokasiṇa) вызвал пламя еще сильнее. Снаружи казалось, что весь зал охвачен огнем. Аскеты во главе с Урувелой Кассапой собрались вокруг здания и в страхе переговаривались между собой: «Нага навредил великому подвижнику!»
