В старых текстах брак с Яшодхарой был вообще актом недобровольным. Сиддхартха женился, потому что для этого жизненного цикла подошло время. Невесту ему подыскал отец. Ее выбрали, следуя обычаю шакьев, – жениться на равных по положению, то есть на близких родственницах. Некоторое оживление в бесцветную фигуру жены Будды вносит лишь его извечный злобный протагонист Девадатта – якобы он то ли сватался, то ли соблазнял Яшодхару, но получил суровый отказ.
Наиболее подробные (хотя и не проверяемые научно) сведения о Яшодхаре и ее браке с Сиддхартхой Гаутамой приводит вьетнамский монах Тит Нат Хан в жизнеописании Будды. Якобы у Суддходаны была младшая сестра Памита, которую выдали за раджу Дандапани (или Супрабуддху), правителя соседнего племени колиев. И вот у них была дочка на выданье – Яшодхара. Земли колиев и шакьев были разделены рекой Рохини. И как-то раз молодежь обоих племен решила устроить праздник с военными игрищами – нечто вроде турнира. Обычно на таких играх парни показывали удаль и проявляли себя достойными кандидатами для родителей незамужних девушек.
Начались состязания со стрельбы из лука, затем сражались на мечах, самыми зрелищными стали схватки на боевых колесницах. В перерывах между боями силачи состязались в поднятии бревен и камней. Во всех состязаниях, естественно, с легкостью побеждал Сиддхартха Гаутама. Согласно обычаю, Яшодхара подвела к победителю награду – белого слона.
В дальнейшем юноша и девушка встречались в поездках по окрестным деревням. Яшодхара «ухаживала за крестьянскими детьми, которые страдали от гноения глаз, гриппа, грибковых заболеваний кожи и прочих недугов… Она промывала их гноящиеся глаза, втирала в кожу мазь, раздавала лекарства и стирала грязную одежду малышей»[5]. Сиддхартха был растроган милосердием кузины, а когда они разговорились, оказалось, что их взгляды на важные вещи в жизни совпадают. Оба считали многие брахманские ритуалы пустыми и бессмысленными, показное благочестие жрецов – фальшивым ханжеством. А еще Яшодхара (женщина!) изучала Веды.
Зарождение взаимной симпатии между молодыми не укрылось от глаз родителей. Суддходана и Паджапати устроили торжественный прием для девушек, на который позвали Яшодхару, – по сути, ей устроили смотрины. Каждой красавице Сиддхартха должен был подарить украшение, и все ждали: кому он даст самое дорогое, та и станет его невестой. Однако когда подошла кузина, вдруг оказалось, что все украшения закончились. Тогда принц снял со своей шеи золотой обруч и отдал девушке. Как-то так представлял это себе вьетнамский монах.
Чем дальше, тем больше Сиддхартха Гаутама тяготился несправедливостью мира. Его угнетали царившие повсюду нищета, насилие и несправедливость. Для образного отображения этого смятения монахи использовали притчу о диком гусе, которого брутальный Девадатта подстрелил на охоте. Птица была ранена в крыло и не могла улететь, Сиддхартха взял ее, выходил и отпустил на волю. Гаутама был очень рад тому, что спас живое существо от смерти, но постепенно осознал, как ничтожно было это спасение в огромном море несправедливости бренного мира. В принце зрела мысль отказаться от этого существования и найти путь к другому, светлому и наполненному счастьем для всех.
Впрочем, бросить дом и семью было вполне в духе традиций того времени. В Индии наиболее распространенной формой духовного протеста был и остается уход в санньясины – бездомные странники, и не в глубокой старости, как это предписывалось канонами ведической религии (см. предыдущие главы), а в молодые годы. Первый шаг к этой цели – паббаджджа (или паривраджа), уход из дома. Буквально слово «паббаджджа» означает на языке пали «идущий вперед». Правда, обычно это делают неженатые мужчины – в представлении индийцев уход от жены и детей считается поступком, сильно ухудшающим карму. Но, конечно же, если еще при рождении брахманы предсказали, что эта жизнь станет для Сиддхартхи последней перед обретением святости, можно делать что угодно, не заботясь особо о карме и подобных вещах.
