Рядом почтовое отделение с банкоматом, школа, чуть поодаль Дом культуры и детский сад, работающий вполсилы. Детей рождалось много, но матери, как правило, были домохозяйками. Работы в селе мало, что есть — в основном для мужчин.
Главное же, основное, если пройти по главной улице, свернуть в третий проулок слева, пересечь ещё одну улицу, то уткнёшься прямо в двухэтажный сруб Фёдора Калугина — родного брата Олега. Можно постучать в калитку, зайти, позвать, сказать, что готова уехать с ним, как он уговаривал.
Наплевать на всё и вся!
Умчаться к своему счастливому будущему, или не счастливому, плевать.
Главное — своему.
Но я мысленно пригвоздила себя к земле, сжала с силой кулаки, впившись ногтями в ладони, дышала через раз, чтобы не давать воли собственным эмоциям. Нашла в себе силы поступать правильно.
Правильно для Гели и её мечты научиться играть на
Правильно для Олега — его семья точно не одобрит брак со мной. Скорее смирится с никонианкой, чем со мной. Слишком серьёзные разногласия и недопонимания. Слишком огромная пропасть.
Правильно для всех. И для меня, да. Должно быть правильно.
Мы выбрали всё, что необходимо, из представленного ассортимента. Бельпер Кнолле, конечно, не купить, как и испанский Фуэт, только никому такие деликатесы здесь не нужны. Не до жиру, и не по вкусу большей части населения.
Геля споро складывала продукты в пакеты, пока Фокий разговаривал с продавщицей — нашей бывшей одноклассницей. Вертелась у витрины с конфетами, бросая на разноцветные сладости завистливые взгляды.
У меня чесались руки купить хотя бы одну конфету, самую скромную карамельку в цветной обёртке. Увы, мою карту забрал отец, вместе с телефоном, отдаст только на свадьбе. Или если решу уехать в мир без младшей сестры, но я не решу.
Ни за что!
Не после несчастных взглядов на копеечные вкусности, словно Чупа-Чупс действительно может помешать спастись, а шоколадный батончик Пикник — мгновенный билет в ад.
Позвоночным столбом я почувствовала неясное движение воздуха. Вибрации, от которых леденящие мурашки пробежали по спине. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто зашёл в тесный магазинчик, выбил из меня дух, заставил вздрогнуть всем телом.
Олег скользнул по мне жадным взглядом, посмотрел на Гелю. Она уставилась на него, будто знала, но такого быть не могло. В ту ночь Олег ускользнул в окно, когда сестра уже спала в комнате девочек, больше он не приезжал, а сама она не могла очутиться в Кандалах, встретиться с ним, познакомиться каким-то чудом.
Я отошла на пару шагов, показывая взглядом, что не нужно подходить.
Геля схватила пакет, рванула на улицу, громко хлопнув дверью, через минуту вернулась, косясь на Олега. Остановилась у той же витрины со сладким. Перекатилась с пятки на носок поношенных босоножек, вздохнула, скривив несчастную моську.
— Конфетку хочешь? — услышала я безмятежный голос Олега, который, включился в мою игру, прикидывался незнакомцем.
Геля насупилась, уставилась на Олега исподлобья, покачала головой, отказываясь, предварительно кинув взгляд на Фокия, который будто бы не обращал никакого внимания на окружающих.
— Ладно тебе, — усмехнулся Олег. — Девушка, Настя же? — спросил он продавщицу, которая сразу переключила внимание на потенциального покупателя, позабыв о Фокие. — Дайте мне вот это… с медведем. Это же детское, да?
— Пирожное «Барни» разработано специально для детей, — кивнула та с готовностью.
— Давайте, — Олег достал карточку. — И сигареты, — назвал какие именно.
Продавщица бросила озадаченный взгляд на Фокия, но чек выбила, положила на витрину красочную упаковку и сигареты. Олег показал жестом, чтобы Геля взяла подарок. Двинулся мимо меня, не отводя взгляда от моих губ, будто собирался поцеловать прямо здесь, сейчас, не сходя с этого места.
— Нельзя, — бросил Фокий в сторону Гели, подбирающейся на цыпочках к витрине.
Та замерла, вытянулась по струнке, поджала губы, в глаза мелькнули слёзы обиды, но быстро взяла себя в руки, отошла к двери, независимо вздёрнув нос.
— Слышь, мужик, чего нельзя-то? — Олег встал напротив Фокия.
Не намного выше, при этом шире в плечах, видно, что сильнее, тренированней. Он смотрелся бойцом каких-нибудь опасных единоборств по сравнению с моим братом, который выглядел на фоне Олега, как выпускник школы.
— Пусть возьмёт, я от чистого сердца, без всякого злого умысла. Ребёнок же, — продолжил Олег, нависая сверху.
— Нельзя, — повторил Фокий. — Ангелина, в машину иди! — гаркнул он на сестру, той мгновенно след простыл.
Я видела, как желваки пошли ходуном на лице Олега, взгляд Фокия, не обещающий ничего хорошего, если чужак прямо сейчас не скроется с глаз долой. Естественно, он не угроза бойцу СОБРа, а вот боец ему…
Да и кому нужна драка? Ничем хорошим она закончиться не могла, даже если никто не пострадает, во что верилось с трудом.
— Не надо, — пискнула я, не узнав собственный голос, поспешила решить спор. — Гортанобесие — грех.
— Ипа-а-а-а-ать тарахтеть, — протянул Олег, смотря на меня удивлённо распахнутыми глазами, как бы спрашивая, в уме ли я, при памяти?
