— Ты пьёшь, куришь, танцуешь, пост не держишь, блудишь… — перечисляла Тина, загибая пальцы.
— Ты, выходит, староверка? — поднял Олег брови, не скрывая удивления. — Пост держишь, не пьёшь, не куришь, не блудишь? — демонстративно сложил руки на груди. — Не напомнишь, кто после кальяна и шампанского трахался в прихожей, не дошёл до спальни? Ой, неужели это ты?.. Внезапно! — ударил по своей груди и коленям, будто в пляс вприсядку сейчас пустится.
«
— Заткнись! — Тину передёрнуло, словно в нечистоты наступила. — Уходи! — показала на окно.
— Не уйду, пока нормально не поговорим, — упёрся Олег. — И вообще, не уйду. Моей будешь. Уже моя. Понятно тебе? Говори, давай!
— Я всё сказала. Выхожу замуж за Митрофана после Успенского поста. На следующей неделе заявление подадим. Свадьбы не будет, он вдовец, а мне не надо. Он хороший человек, Олег. Уезжай.
— И моё появление хорошего человека не смутило? — с нескрываемой ехидцей спросил Олег.
— Сказал, что всё, что нужно знать обо мне, он знает… — виновато проговорила Маська.
Она ещё и виновата.
Впрочем, кто?
Кто свалил, не сказав ни слова, кинул мятый клочок бумаги с невразумительным объяснением о женихе, с перечёркнутым словом «
Ошибаешься, Масенька, моя была, есть и будешь!
— Почему ты выходишь замуж за Митрофана? — выдохнул Олег.
Оказывается, любить сложно, больно, трясёт от ярости, похоти и желания потискать, как котёнка, в одно и то же время. Диапазон чувств, как расстояние от Владивостока до Калининграда.
Хочется уйти нахрен, забыть, как страшный сон, а ты стоишь, как привязанный, гвоздями к полу приколоченный.
Тина помолчала несколько секунд, начала медленно говорить, с расстановкой, еле слышным шёпотом. Пришлось обратиться в слух, перебивать не посмел, боялся спугнуть.
Закроется на миллион замков, не выбьешь правды и под пытками. В такой атмосфере росла, что сдерживать эмоции, прятать переживания в себе для неё так же нормально, как для Олега пить кофе по утрам.
— В чём проблема, Мась? — после небольшого, но какого-то запредельного в своей нереальности рассказа, произнёс Олег. — Вот я, — показал он на себя пальцем. — Я — старообрядец, отец мой старообрядец, дед, прадед — все! Другого согласия, но разве это настолько важно? Поженимся и заберём Ангелину.
— Нельзя, — скривилась Тина. — Сам знаешь, нельзя…
Он, естественно, знал, но искренне, от всей души не понимал.
Человечество давно перешагнуло дремучие предрассудки. Существуют межконфессиональные, межнациональные, межрасовые, меж-чёрт-знает-какие браки. Один китаец вообще на бабе-роботе женился и ничего!
А здесь они — одной расы, одной национальности, одной конфессии — и нельзя. Толк другой, согласия разные?
Бред какой-то, честное слово!
— Ты вообще понимаешь, что тебе под Митрофана этого сраного лечь нужно будет? — прорычал Олег, дёргая себя с силой за волосы, чтобы очнуться, выбраться из этого кошмара.
Он просто спит после сборов. Собирался заехать к матери, забрать Финика, поговорить с отцом, после рвануть на выпускной к Тине, сделать предложение, но уснул.
И никак не проснётся.
— Он знает, что ты уже не девочка? — Олег прищурился, оглядел хрупкую фигурку перед ним, с ужасом думая, что вот эти плечики, ключицы, грудки с торчащими из-под тонкой ткани сосками окажутся под каким-то посторонним мужиком.
Митрофаном!
Где только имя такое отыскали? Был бы Серёгой обыкновенным.
Хотя — нет! На хер Серёг, туда же, куда Митрофана!
Маська — его. Тэ. Че. Ка!
— Знает, спрашиваю?! — рыкнул он, скабрезно усмехнувшись.
— Это просто решается — гименопластика! Раз — и ты девочка опять! — выплюнула в тон ему Тина.
— Обманешь, значит? Ай-ай-ай, как нехорошо… такая праведная, и такая врунишка. Не напомнишь, случайно, ложь — грех? — не скрывая ехидства и злости, проговорил Олег.
— Обману! — взвилась Тина. — Ты не понимаешь и никогда не поймёшь, потому что мужчина, потому что такой же, как мой отец, потому что всё у вас просто! С одной живу в законном браке, к другой хожу, как к себе домой, детей рожаю на глазах всего народа. Вслед ведь не мужику плюют, а любовнице, с жалость не на него смотрят, а на жену, а он весь в белом! Детей в детский дом не отдал. Герой!
— Я-то здесь причём? — опешил Олег.
— Кто со мной встречался, когда у него девушка беременная? Яна! Тоже всё просто, выходит, как у отца моего. Одна беременная, с токсикозом, отёками, бытом, с другой покувыркаюсь. А что такого? Ничего особенного. Одна ночами ревёт, второй глаз от стыда не поднять, зато ты у нас молодец! Осеменитель сраный!
— Она вообще неизвестно от кого беременная! — выпалил Олег.
Не сообразил, что Тине не должно быть известно о Кучеренковой. Он бы сейчас один плюс один не смог сложить, не то, что трезво анализировать информацию.
