Дорога меж тем поднималась всё выше и мы уже волшебным образом (и имя ему — телепорт, да благословят его Боги и проведут в наш мир вместо метро!) оказались в горах. Казалось бы — ещё утром были в столице, а уже… впрочем, если я не совсем дурак и хоть что-то ещё понимаю в математике, то… Ну допустим, выехали мы в десять утра. Где-то так, судя по высоте светила. Сейчас же, ориентируясь по нему же, что-то около восьми вечера… Это мы пятнадцать часов коптим? Не удивительно, что я уже несколько раз спать падал с разной степенью успешности. Да уж, местные сутки, которые «туа′ны» — штука тяжкая к восприятию. Хотя в институтские годы я и не такое творил, зависая на сутки, и было это не так что бы давно, но блин…
Тем не менее, мне было плевать. И не только на состояние дороги, ставшей куда как более ухабистой и каменистой, но и на предстоящую пешую прогулку по всем этим каменюкам и острым скалам.
Но именно сейчас я об этом не парился, совершенно, вместо этого во все глаза вглядываясь в изумрудное море, раскидывавшееся по другую сторону от гор. Дорога постепенно поднималась всё выше и выше, а следом и вид становился всё более живописным. Уверен, такие красоты можно и в России увидеть, но я всё откладывал. Варился в своём, так сказать, «локальном мирке», ограничивавшимся родным городом, по методу дом-работа и редкими вылазками на дачу — на шашлыки да прокосить участок. Выходит, зря? Ну, исправлюсь… если жив останусь, конечно.
Эта мысль несколько подпортила мне настроение и я обернулся на остальных. Хоть заметил общий настрой в отряде. Собранный и сфокусированный на деле — это само собой, но не это главное. Напряжение, усиливавшееся с каждым метром, что проскрипывали телега, ощущалось всё явственнее. И лично меня больше всего накручивало непонимание, даже больше чем неизвестность: я-то с Серёгой катился туда, куда велено, ради иллюзорного шанса вернуться домой, а остальные — чего ради они отправились? Вояки по приказу, понятно, но Минадас и Бистрегз, им это зачем?
Развить эту мысль я не успел: наёмник залихватски свистнул и телеги встали рядом с едва приметной тропкой, уходившей меж скал выше, в горы. Настало время собираться и продолжать путь пешком. Все мы быстро спешились, навьючили на себя всё необходимое (а это, к моему великому удивлению, оказалось отнюдь не всё, что было в телегах) и двинулись вслед за наёмником. Ну разве что со мной заминка вышла — я не знал, за что хвататься и спутникам сперва пришлось меня навьючить всем положенным, а только потом развешивать походные мешки на собственные плечи.
Не смотря на все ухищрения и старания Минадаса над нашими доспехами, а путь по горным тропам давался мне нелегко. И не в последнюю очередь это было как раз на совести брони. Нет, я не спорю — маг сотворил с ней настоящее чудо (да наверняка и не одно), и её вес почти не чувствовался, однако с непривычки мне натирало буквально везде, все эти пластины то и дело впивались в кожу и превращали каждый шаг в забавную викторину: «угодай, в каком месте у тебя заболит сейчас, планктонишка!». Да уж, давно я себя настолько явственно офисной крысой не ощущал. С самой пустыни, пожалуй. Но если там от бессилия, то здесь — сугубо от неудобства.
Да и если б одна броня! Рюкзак мне натрепали так, что он вышел больше меня по размерам! Опять же, не стану отрицать — все наши шли с такими же баулами. Кроме Минадаса, его торба была всё так же миниатюрна. Вот только весила она как наши, в чём я лично убедился, подавая её ему. Так что жаловаться мне не на что, кроме как на собственную нетренированность.
И всё это вновь и с новой силой возвращало меня к осознанию того, что я слабак и офисный менеджер, к проживанию в диких условиях совершенно не приспособленный. И если сначала это осознание вызывало жгучее и гордое желание доказать окружающим и себе, что я не такой, и что я всё смогу, то спустя пару десятков попыток сверзиться с очередных скал (по чудовищному недоразумению именуемых провожавшим нас наёмником «тропой»), меня озарило принятие. Принятие как самого этого факта, так и острого желания вернуться в родное офисное кресло, просиживать его до дыр и истирать об него очередные джинсы. Трое ведь уже протёр, что аж кошелёк вываливаться начал, так зачем останавливаться на достигнутом?
