Когда вопрос с лечением был улажен мы неспешно побрели дальше. Но уже чуть поодаль, отделившись от основной группы. Вернее, это вояки как-то от нас обособились, но мне на это было плевать — я и сам хотел пошушукаться с Бородой без лишних ушей, да и спешить в столь густых сумерках совершенно не хотелось.
– Слушай, Серёг, а что-то дело совсем хреново заворачивает, ты не находишь?
– Да я и не терял, Игоряш. Однако альтернатив нам всё равно не подвозили. Смирись ты уже, старче, мы — в полной…!
– Это верно, – я не дал ему закончить и перейти на крик. – Кстати, об этом, а я вот тут спросить хотел: а что мы вообще делаем? Насколько это… адекватно?
– Ты о чём, блонднистый?
– Ну мне просто показалось, что ночью в горы идти…
– Да почти все так и ходят, агась. Ночью начинаешь восхождение от лагеря. К рассвету выходишь на вершину, допустим. Светло, красиво, ярко. Фоточки, опять же, радости и прочее. К вечеру — опять в лагерь вернулся. Ну или новый засветло успел поставить, чтобы на завтра повторить, агась. Есть определённые коррективы, в зависимости от условий и рельефа. Но в целом по больнице — вполне нормальная практика, агась. К тому же, мы время экономим. Нам некогда рассиживаться. Хотя хочется уже, врать не стану.
– Так что же мы, до самого утра идти будем что ли?! – мои ноги столь яростно протестовали от подобного, что, кажется, будто они этот вопрос и задали, отстранив весь прочий организм от беседы.
– Да не будем, не ори ты так! – осадил меня Бистрегз, услышавший нашу перепалку. – Скоро сон.
– Ты рад, старче? – проворчал на это Бородатый. – Мы будем спать.
– Несказанно! А можно я теперь домой? – я устало усмехнулся.
Друг всё понял верно и подыграл:
– Да если бы, Володин… Ладно, давай живее. Бистрегз вон, уже копытом бьёт. Дальше идти пора, агась.
Мы оба издали тяжкий вздох и снова побрели вслед за наёмником.
Вся дальнейшая ночь пошла по этому сценарию: мы шли с полчаса-час, хилились и отдыхали минут десять, повторить. Закончили мы этот моцион только глубокой ночью, когда небо затянули тучи и видимость окончательно упала. Только тогда наёмник разрешил разбить лагерь для полноценной ночёвки. Впрочем, полноценной — громко сказано, поскольку разводить костёр он нам не позволил, что лишило нас и ужина.
С другой стороны, есть никому и не хотелось. После этого «моциона с полной выгрузкой» (как обозвал нашу прогулку Борода) все попросту валились с ног и всем было не до чего. Едва легли и провалились в сон.
Подъём нам трубил всё тот же наёмник, растолкавший нас за несколько часов до рассвета. Меня, конечно, порадовало, что я начал более-менее ориентироваться во времени суток в этом мире, да только общего состояния это не улучшало.
Радовало разве что то, что и Серёга, и все вояки были столь же разбитыми, если не сказать убитыми. Даже сам наёмник зевал со страшной силой, но упорно продолжал нас вести по камням куда-то туда, к вершинам.
Завтрак мы, разумеется, тоже пропустили.
При том по тем же самым причинам, что и ужин — костёр вновь оказался под запретом, наёмник снова боялся привлечь к нам лишнее внимание. А поскольку есть хотелось уже зверски, всем пришлось жевать сухари с водой, закусывая всё это собственным недовольством. Больше всего это не понравилось Бороде: он долго ворчал что-то про первый-второй завтрак и ненавистного следопыта, который не любит полуросликов-переростков, таких как он, радиоактивный гном. Следопытом он вроде бы обзывал Бистрегза, да только пойди-разбери админушку да его вечные ворчания!
После восхода солнца двигаться стало значительно легче. Ощутимо прям! Второе дыхание, или как это принято называть? Хотя скорее тупо все наконец проснулись. Впрочем, если уж и дыхание, то тридцатое, не меньше. Остальные ещё ночью сдулись.
Со светом я хоть стал видеть, куда иду и перестал дёргаться при каждом шаге, норовя сломать ногу себе и ближнему своему, то и дело проваливаясь в невесть откуда берущиеся прямо под ногами трещины, а так же перестал собирать лбом проклятущие ветки.
Впрочем, последнее не на моей совести.
Дело больше в том, что самих веток как и деревьев в округе становилось всё меньше и меньше с каждым шагом, ведь мы выходили в настоящие горы, на голые скалы.
И это само по себе становилось проблемой, ведь «случись что, а нам и спрятаться-то негде».
Сам я этого не догнал.
Соображал туго, да и в целом я в этой их науке военной не понимал ничего… Зато уловил в разговоре Дарена и Сэрима, которые украдкой это обсуждали.
И уловил это не только я, но и наёмник.
Он сразу же уверил, что всё будет в порядке. Жестами и не снижая скорости, гад такой. Пришлось верить.
Иногда он останавливался, осматривался и уводил нас за последние чахлые деревья, где мы какое-то время стояли как дураки, при этом стараясь лишний раз не вздохнуть и не пё… пошевелиться. Причин таких действий никто не спрашивал — все либо были в курсе, либо доверяли опытному наёмнику.
