Пройдя ещё около трёх километров, мы начали подниматься выше и удаляться от последних деревьев, вихляя меж огромных валунов и временами заседая в расщелинах. Пару раз в такие моменты мне удалось услышать некий странный шум, отдалённо похожий на гусиный крик но многократно мощнее, доносившийся от вершин.
Один раз я не удержался и выглянул на этот звук.
В той стороне, откуда он донёсся, я увидел огромную птицу с ярчайшим оперением. Синий, красный, ярко зелёный, кислотные оттенки — радуга рядом с этим смотрелась удручающе печально. Наилучшим сравнением будет разве что попугай, но и у тех я не видел такого многообразия цветов на одном экземпляре.
Покрытая чешуёй морда птички имела некое странное подобие короткого клюва, утыканное огромным количеством зубов, предостаточным для разрывания человека в мелкое крошево. Если учитывать ещё и расстояние метров в восемьсот до неё, то размерами она была не меньше хорошего джипа, а то и с фургончик. Самые мелкие перья диковинной птицы были с кинжал размером, не иначе. А это сантиметров тридцать-сорок, чтоб его дважды! Хотя пёс с ними, с перьями — я с такого расстояния смог разглядеть зубы, а это чуть более чем показатель, притом не в нашу пользу!
По верхнему краю едва развитых крыльев «птички» шли внушительных размеров шипы, словно лезвие своеобразной пилы. На голове животины красовался гребешок из ярких перьев вперемежку с такими же шипами. Если опустить часть странностей, то животина более всего походила на архиоптерикса, предка наших страусов, внешность которого я давным-давно видел в школьном учебнике.
Издав громкое курлыканье, птичка взмахнула крыльями и, приподнявшись над камнями метра на три, уселась смотреть в другом направлении.
– Бистрегз, это и есть дракон? – протянул я, завороженно глядя на яркую зверушку.
Вместо ответа наёмник хлопнул меня по шлему, намекая, что стоит помолчать. Надо значит надо. Позднее разъяснит, стало быть.
Когда «птичка» в очередной раз отвлеклась, наша компашка дружно перебежала в другое укрытие, которое было в слепой зоне для этой зверюги и уже оттуда смело двинулись вперёд, хоть и соблюдая при этом максимальную тишину.
Пройдя ещё пару сотен метров, Бистрегз наконец заговорил:
– Это не дракон, это детёныш. Такому отряду он не страшен. Но он об этом не знает, потому нападёт едва заметив. А вот его родители страшны. И они в курсе. Они кинуться защищать своё дитя и будут здесь едва мы вытащим мечи, у них связь с дитёнышем. Даже один дракон это проблема, а раз дитятко столь маленькое, значит, его защищают оба родителя. И это лишь одно гнездо, а их тут наверняка много. Не так много, как у Перевала Дракона, но всё же.
– А ты разве не в состоянии завалить дракона? – удивился Борода.
– Едва ли. Но выживу, спасибо чарам. А вот вас в куски мяса обратят так или иначе. У вас ведь нет такой защиты.
– Бистрегз, имей совесть, – вяло подал голос Минадас, – броня капитанов выдержит и десяток драконов без намёка на вред для них. Я не просто так на неё все силы убил, да и не по одному разу. Совет Магов всей своей мощью — и то едва ли их одолеет. И это я ещё молчу про то, сколько мне нового пришлось выдумывать, подстраивая их доспехи под их навыки боя… вернее, под полное их отсутствие! Одна лишь «магия пуха» почти лишающая доспехи их веса чего стоит!
Хоть сам Минадас при этом всё ещё был какой-то загруженный, весь в своих мыслях шёл практически на автопилоте, а отчитал наёмника бодро. Мы пытались его расспросить о случившемся ранее, но он упорно отмалчивался. Все уже смирились с таким поведением мага, однако мне это порядком давило на психику.
Впрочем, сейчас был и более острый вопрос, который мне хотелось обсудить.
– Так, подождите, так это ещё и МАЛЕНЬКОЕ ДИТЯТКО? Вот этот слон?! А большой тогда как выглядит?
– Тебя интересуют большие драконы этого вида, или как выглядит самый большой из драконов вообще? – уточнил маг и, не дождавшись моего ответа, добавил, – Самый большой, что мне доводилось видеть, будет с половину Иншадарра. Однако это не предел, уверен. А возраст драконов именно этого вида определить совершенно не трудно: по окончании каждого века у него начнут появляться новые пары лап.
– Каждого? – не поверил я. – То есть, через век он будет на четырёх лапах ходить, а через тысячу — уже на десяти парах?
– Совершенно верно, я именно это и сказал.
– Ужас какой, – протянул я, пытаясь представить эту картину. Однако быстро передумал — к ночи такое представлять чревато кошмарами. Вместо этого решил уточнить кое-что куда более важное. – А в той пещере могут быть драконы?
– Молись, чтоб не было! – прорычал маг, ускоряя шаг.
Дальнейший разговор не пошёл, Бистрегз снова что-то заметил и опять заставил нас скакать по расщелинам и валунам, прячась не весть от чего.
***
